Мы назовём её Возмездие

Придётся вручную разбирать.

– Ясно. А что это за узоры? – я уставилась на её странную таблицу с крестиками и звёздочками, обозначающими разные частоты звуков.

– Это цветы Пареруса.

– Которые из них?

– Все. У этого растения цветы проходят 36 стадий развития. Сначала из почки открывается цветок из четырёх широких лепестков. Потом лепестки сворачиваются в трубочки, и цветок становится похож на крестик. Потом трубочки поочередно лопаются каждая на две и закручиваются в стороны. В итоге получается восемь трубочек.

Потом лепестки ненадолго разворачиваются в вот этот красивый цветок. А потом опять сворачиваются в трубочки и опять начинают делятся на две трубочки. Получается в итоге уже шестнадцать лепестков. Они опять разворачиваются, потом опять сворачиваются, опять делятся. В итоге получается пышный цветок из тридцати двух лепестков, потом лепестки опять сворачиваются в трубочки, и получается такой ёжик. Потом трубочки опадают и остаётся плод с семенем.

– Красивый, особенно здесь, – я вгляделась в непривычное строение цветка, – на розу немного похож.

– Немного, – подтвердила Надежда, – у розы лепестки по спирали растут, по закону золотого сечения. А здесь как-то всё уж слишком симметрично и математически правильно. Я даже пробовала найти в них соответствие с фигурами Хладни.

– С чем? Хладни? Это же что-то про акустику?

– Верно, – улыбнулась Надежда. – И дело в том, что именно эти растения кричат.

– В каком смысле кричат?

– В прямом. Они издают тонкий свист.

И звук меняется на более высокий, одновременно с изменением стадии цветения. Как и в фигурах Хладни с изменением частоты звука частички вырисовывают всё более сложные фигуры. Но прямого соответствия не получается. Поэтому ты сейчас и разбираешь их вручную.

– О! Так это звуки этих цветочков?

– Да. Представляешь, за тридцать лет исследований планеты растениями практически не занимались.

– Может, это не так важно, раз на это внимания не обращали?

– Растения важный элемент экосистемы.

Не изучив их, мы ничего в экологии не поймём.

– Надежда, а что толку для человечества от этих поющих цветочков? Они не съедобны, не дадут нам волокна для одежды.

– Мы собираемся колонизировать эту планету. Нам необходимо изучить, как не нанести ей вред.

– И ты собираешься рассказывать об этом на конференции?

– Конечно. Это важное открытие.

Я невольно хихикнула, и Надежда заметила мою скептическую реакцию на её «важную работу».

– Зря смеёшься.