Мы назовём её Возмездие

Трудно увидеть новые пути, если есть уже хорошо известные.

– И чем я могу помочь? – я решительно присоединилась к ним и невольно вздрогнула, когда заметила рядом Поля. За спинкой дивана его, да ещё и нагнувшегося над какими-то своими вычислениями, совсем не было видно. У меня по спине пробежал неприятный холодок от его вида, но отступать было поздно.

– Свежей идеей, – устало потерла виски Надежда, сделав вид, что ничего не заметила. – Можно даже нелогичной, фантастической, сказочной. В этом-то ты специалист?

– И про что ваша сказка? – я с готовностью приняла вызов.

– Про причины безумия, которым заразились люди на этой планете. А то наши консультанты зашли в тупик. Ни одной новой версии.

– Ого! – я даже отпрянула назад от серьёзности обсуждаемого ими вопроса. Одно дело про орущие цветочки рассуждать, и совсем другое о потерявших рассудок несчастных отважных исследователях этой опасной планеты.

– Никаких видимых причин такого изменения нет, – стал вводить меня в курс дела Пабло.

 – Патологических или хоть каких-либо новообразований нет. Это не отравление газом или любым другим веществом. Никаких поражений ни внешних, ни внутренних органов. Никаких сбоев иммунной системы. Никаких изменений в нервной системе и мозге, за исключением одного. Некоторые отделы мозга, например, отвечающий за речь, просто больше не задействуются. Они не повреждены, нет. Пациенты просто теперь их не используют в своей жизнедеятельности. Зато, возросла загрузка на сектора, отвечающие за рефлексы.

– То есть, они перестали быть людьми? – уточнила я. – Как будто в них кто-то вселился?

– Эту версию тоже уже проверяли, – кивнул доктор. – Но, нет, у всех оказалось только один центр сознания. Никаких раздвоений личности.

Доктор вывел на экран какие-то снимки мозга, спектрограммы и прочую научную атрибутику.

– Я бы сказал, в них стёрли личность, – добавил капитан.

– Но тогда должны были бы доминировать животные инстинкты, – не согласилась Надежда.

 – А они ведут себя иррационально. Иногда даже сами себе травмы наносят.

Я старательно вглядывалась в снимки не торопясь признаваться, что мне они ничего не говорят.

– Есть чёткие изменения в психическом поведении, – продолжила Надежда. – Они все перестали осознавать себя людьми. Они ведут себя как животные. Не узнают родных. Не умеют пользоваться элементарными вещами: ложкой, стаканчиком, туалетом, одеждой. Такое нельзя просто взять и забыть.