Темная материя

Вышедший на секунду из под ее бдительного контроля супруг выкинул неожиданный фортель. Он подошел к черному полированному роялю, который уже много лет украшал нижний холл резиденции, но так ни разу и не был настроен. Он поднял крышку этого чисто декоративного инструмента и поманил пальцем композитора.

– Слушай, уважь народ, сыграй нам что-нибудь душевное.

Композитор не знал о том, что инструмент для музыцирования непригоден, но он сегодня уже дал трехчасовой концерт в некондиционированном помещении собора, он уже отстоял на ногах два часа приема на жаре, он чисто по-человечески устал, поэтому стал отнекиваться.

Но отнекивался он как-то вяло, видимо в силу все той же усталости. Но посла это только раззадорило:

– Сыграй для народа! Я-то тебя слышал, а остальные нет. Как же так! Ты для африканцев играл, а для своих отказываешься?

Дело принимало политический оборот, и композитор решил не связываться. Он обреченно подошел к роялю. Взял несколько аккордов, и моментально понял, что ничего хорошего из игры на этом инструменте не выйдет.

С другой стороны, он твердо знал, что в музыке из присутствующих разбирается, дай бог, пять процентов людей, поэтому он начал играть какую-то очень путаную полифоническую фугу в надежде, что все подумают, что именно так она и должна звучать. Но не того ждал от него Чрезвычайный и полномочный.

– Это мы сегодня уже слышали. Ты нам что-нибудь наше, родное сыграй, чтобы за душу взяло. «Барыню» можешь?

– Могу,– обреченно ответил композитор и изо всех сил ударил по клавишам.

– Вот это по-нашему! – вскрикнул обрадованный посол, развел руки в стороны и вышел в центр импровизированного круга.

Сначала он просто размахивал руками, потом, видимо, вспомнил, что это скорее женское па, после чего он попытался исполнить какие-нибудь мужские коленца. Для этого он стал пытаться руками поочередно ударять по каблукам ботинок: левой рукой по левому, а правой – по правому, прогибаясь для этого назад. Таким Макаром он прошел целый круг, после чего решил, что настала пора сплясать вприсядку.

Присесть один раз у него получилось просто здорово, а вот выход из данной позиции оказался затруднительным. Мадам Амбассадор поняла, что сейчас он либо просто упадет и тем самым потеряет лицо перед коллективом, либо его хватит удар, и это станет концом командировки, если не хуже. Она подлетела к нему в самую решающую секунду, схватила под руку и, дернув его вверх с нечеловеческой силой, перевела из положения полуприседа в вертикальную стойку.