Убийство в Café de flore

Мадлен была фотографом и моделью. Алекс отметил большие глаза-вишни и четко очерченный чувственный рот. Помада была незаметна. Челка каштановых волос из-под шляпки была мастерски уложена полукругом. Длинные волосы закручены спиралью в «пучок», концы которых торчали «перьями».

Представив их друг другу, Кэтти сказала, что английский – это тот язык, на котором они смогут общаться. Мадлен извинилась и объяснила, что опоздала из-за пробок, а потом не могла припарковать машину.

Сбросив туфли, Мадлен легко и виртуозно управляла своим Peugeot – пятидверным хэтчбеком.

Время от времени, подруги переговаривались на французском, – то вздыхая, то смеясь, переполненные радостью встречи.

Алекс решил воспользоваться поездкой и попросил детально рассказать о последних странных событиях из жизни девушки. Но поскольку английский все знали приблизительно одинаково – не слишком плохо, но и не слишком хорошо, чтобы непринужденно общаться, приходилось по несколько раз переспрашивать и повторять одно и то же.

Все же необходимое, он выяснил: Мадлен живет почти в центре Парижа в мансарде и имеет дом семнадцатого века в городке Ришелье, находящегося недалеко от Парижа. Дом кто-то пытался ограбить. Перевернули все вверх дном. Вероятно, вора спугнула соседка, мадам Бенуа.

– Расскажи подробней. Кто такая мадам Бенуа? – Алекс прищурил глаза, словно куда-то всматривался.

– О-о! Это прекрасная женщина шестидесяти восьми лет. Она живет рядом столько, сколько я себя помню. Мадам дружила с моей матерью.

После ее смерти стала за мной «присматривать». Ей можно полностью доверять. – Голос Мадлен звучал уверенно. – В парижской квартире повторилось то же самое, что и в доме. Кто-то что-то искал.

– Ничего не взяли? – поинтересовался Алекс. – Ты уверена, Мадлен?

Девушка задумалась и едва не проехала на красный свет. Резко затормозив, она сказала:

– Пропала моя брошь – не дорогая, но очень забавная, в виде двух целующихся детей. Еще кто-то бросил горшок с цветком.

– Почему бросил?

– Потому что пеларгония, которую любила моя мама и бабушка, всегда стояла на окне. Разбитый горшок с цветком валялся посередине комнаты. Сам он туда долететь не мог. Его нужно было сильно швырнуть. – Загорелся зеленый свет светофора и автомобиль тронулся с места.

Париж встречал их солнцем, летним сияющим днем, фасадами праздничных зданий, беззаботными туристами, сидящими за столиками на террасах кафе и несущих длинные булки парижан.