Сатори, или Как я выбралась из раковины

– Паша купил тур во Вьетнам. Улетаем на следующей неделе. Чего тебе привезти?

– Не знаю даже. Ракушку какую-нибудь.

– Ракушку? Может, браслет жемчужный? Ожерелье?

– Мила написала, – сказала я, пристально наблюдая за реакцией мамы.

Мама опустила глаза.

– Как Ромка?

– Большой! Мое имя выучил.

– Да, надо будет к ним заехать… Как-нибудь.

Паша не отпускает маму в одиночные путешествия, а сам во Вроцлав ехать отказывается.

– Может, ты поговоришь с Пашей? Найдете компромисс? Они уже два года там, а никто из нас их так и не навестил!

– Поговорю, – согласилась мама и быстро перевела разговор на другую тему.

 – Как у тебя дела? Как Денис?

– Денис по-прежнему женат.

– Ты не беременна?

– Мам, твои уловки здесь точно не сработают.

– Мужчины в этом возрасте любят маленьких детей!

– Мам, я пытаюсь, – сказала я, честно смотря ей в глаза. – Пока без результата.

– Ну ладно, – мама посмотрела на свои дорогие часы. – Слушай, мне еще надо в одно место заехать. Я пойду!

Она надела обувь.

– Чуть не забыла! Я же купила помаду, а цвет не подошел!

Мама извлекла из сумочки помаду в лаконичном черном футляре и отдала ее мне.

– Держи! Шанель!

– Спасибо, мам!

– Ну, пока!

Мама поцеловала воздух около моих щек и вышла. Помада оказалась ярко-сливового цвета. Круто! При том что я крашусь очень редко и предпочитаю естественные тона.

Я задумалась о том, почему моя мать так хочет сплавить меня Денису? Может оттого, что сама всю жизнь была содержанкой? Была ли она счастлива? Любила ли своих мужей? Своего отца я не помню.

Мама говорит, что он был женат, а работал директором колбасного завода. Романтично. Милка родилась от поэта – мы так его и называли «поэт». Удивительно, но я окончила филфак, а Милка стала технологом пищевой промышленности. Все с точностью наоборот! Позже поэт эмигрировал в Америку. Его я помню расплывчато. Высокий, тощий, взъерошенный и вечно подвыпивший. В доме висел сигаретный дым, постоянно собирались какие-то люди, шумели, танцевали, декламировали стихи. Помню, как Мила по вечерам развлекала их игрой на фортепиано, а я тихонько сидела в уголке и слушала…

Мне захотелось как-то порадовать Милу, сказать ей что-нибудь хорошее, ободряющее. Я открыла скайп, но, подумав, закрыла. Она опять начнет зазывать нас в гости, мне опять придется врать…

Слегка волнуясь, я открыла корпоративную почту. Писем от Потапова не было. Выходит, ему не понравился мой текст.