Дитя трёх стихий. Щит истинной любви.

Наших? Похоже, я совсем привыкла к Чампии. Наши для меня – это все, которые в крепости. Я невольно улыбнулась, продолжая с любопытством разглядывать вновь прибывших.

Вихо, Роу и Токела самые высокие в крепости. Точнее, самый рослый – Вихо, но братья лишь немного от него отстают. Остальные же воины все меньше ростом. Хотя и это «меньше» весьма условное. Эти «меньше» в Хорнии встали бы в ряд с самыми высокими из королевских гвардейцев.

Но сейчас я увидела целый десяток незнакомых воинов, рядом с которыми Токела почти потерялся.

Ведь всё познаётся в сравнении. А ещё приезжих отличают коротко подстриженные бороды. Наши чампы выглядят менее аккуратно и лохмато, за исключением моего красивого мужа.

Есть и ещё отличия. У чампов волосы просто тёмные и чаще всего волнистые, а у этих прямые чёрные, и блестят, словно облитые расплавленной смолой.

Впереди, рядом с Токелой на боевом шатзийце – широкоплечий гигант. Как-то сразу становится понятно, что он главный у чужаков. От него веет силой и расслабленной хищной настороженностью.

Уверена, он почувствовал мой пристальный взгляд. Во всяком случае голову он поднял именно в тот момент, когда они с Токелой поравнялись с моим окном. Удивительные для здешних мест серые глаза. Ледяные, пронизывающие насквозь, подобно северному ветру. Я поёжилась, и поспешно отступила в глубину комнаты, успев заметить, как насмешливо дёрнулся уголок рта. Неприятный тип. Интересно кто это такие?

– Мне показалось или тебя заинтересовал кто-то из гостей Токелы? – горячее дыхание обжигает моё ухо.

Так явно слышатся ревнивые нотки. А я чувствую облегчение. Муж рядом. Робость, возникшая из-за столкновения взглядом с чужаком, растворяется под натиском томления, волнами растекающегося по телу.

– Разве у кого-то есть шанс заинтересовать меня? – шепчу в ответ и невольно прогибаюсь в спине, не так, как прежде, когда мой животик был впалым, но достаточно, чтобы ягодицами прижаться к твёрдым бёдрам, ощутить жар тела.

Роу прихватывает губами верхушку моего уха и, не выпуская его, говорит невнятно:

– Придётся опять к Вихо идти, – руки его скользят по моему телу, задерживаясь на всех выпуклостях.

 – Поприветствовать гостей.

– Роу, – пытаюсь сказать сердито, но просевший голос звучит жалобно, – если надо, иди. Быстрее вернёшься. Хватит меня мучить.

– И оставить разогревшуюся жену? – его рука уже скользит между моими бедрами. – Да здесь потоп.

Моё следующее «Роу» прозвучало скорее призывно, и никого не остановило.