Сказочники поневоле

 – Но они же нашли это в заброшенном доме… с теми большими штуками, ведь дядя Гриша говорит, что ему больше 100 лет. А эти рукописи все исписаны такими странными завитками, как же они называются… а, буквы. А Митькин папа всё это расшифровывал, ты ведь знаешь, что он у него профессор, вот он и расшифровывал. Он историей занимается и единственный, кто может читать эти буквы, – с трудом выговорила она. – А Митька пока ещё так не может, хоть и учится. Так что это правда, я знаю, что правда! – она моргнула поперечным веком, и вслед за этим последовал всхлип.

– Ну что ты, дочка, я тебе верю, не надо расстраиваться, – мама обняла её четырьмя лапами и прижала к груди. – Ну просто это невозможно, ты ведь знаешь, мы не могли быть маленькими и с четырьмя конечностями, как бы мы ходили??? Ты подумай!

– А может, мы могли ходить на одних, а вторыми чего-нибудь делать, – не сдавалась она.

– Какая ты у меня фантазёрка, скажи ещё, что ТОТ дом построен нами маленькими. Смешно. Ты видела, какой он большой, даже мы не можем построить что-то подобное.

– Да… да… а может, им что-то помогало?

– Ну что ты, дочка! Ты ведь знаешь нашу историю!? – с укоризной спросила она.

– Наш вид появился 150 лет назад, и только 100 лет назад у нас появились дома, – почти в унисон проговорили они.

– Все разрушенные дома остались от нас же, просто мы не передавали раньше знания, как сейчас. Вот всё и утратилось, – заключила она. – Именно поэтому так важно сохранить все наши знания и передать их вам, чтобы вы их передали уже своим детям.

– Да, мама, – сдалась дочка.

– Подумай сама, разве может быть всё так? Жили мы маленькие, построили всё это, что вокруг, а потом ушли в другое место? Сейчас мы строим дом почти всю свою жизнь, чтобы наши дети смогли в нём жить. При этом мы – великая раса, с нашим разумом и столь длинной жизнью, не забывай, что мы живём аж целый временной сезон, и то мы успеваем вырыть только по одному дому.

– Но мама, а может, они жили больше нас и умнее нас были? – она посмотрела мокрыми глазами, которые очень часто моргали, и от этого защитные чешуйки оттопырились почти на девяносто градусов.

– Ну, маленькая моя, тогда куда они все делись?

– А там написано, что у них чего-то бабахнуло… а потом они ещё распылили генно… генномодиф… Забыла, – со вздохом произнесла она.

– Что ещё за геннО? Все эти профессоры забивают детям голову всякой чушью. – Мама встала и яростно приоткрыла пасть.