Несмотря на время

Мне так жаль, ты как? – он держит моё лицо в руках, с тревогой осматривая меня, словно это я умерла, а не моя мама.

– Я в порядке, – отвечаю я, закрываю дверь и иду к дивану.

– Я сочувствую, даже не представляю, каково тебе сейчас, – он идёт за мной и садится рядом. Кэмерон тянется ко мне, желая обнять, а я отсаживаюсь назад. Почему-то сейчас мне совсем не хочется объятий. При виде Кэма меня охватывает злость и вина. Я виню себя и его в смерти мамы. Я должна была быть дома, а не гулять всю ночь. И теперь, когда Кэм передо мной я начинаю тонуть в целом океане своей вины.

– А хочешь узнать? Хочешь знать, как я зла на себя, на тебя? Я должна была быть дома с мамой! Я могла её спасти, да этого бы вообще не произошло, будь я рядом! Я даже не могу пролить ни слезинки. Мама умерла, а я не чувствую ничего, кроме вины и злобы! – я кричу на него, а он молчит явно чувствуя себя неловко.

– Ты не можешь знать наверняка! – говорит он твёрдо и берёт меня за руку, но я отдёргиваю ладонь и встаю.

– Не могу, но вина лежит на мне.

Я всегда была дома, я должна была быть рядом с ней в тот момент, когда её сердце остановилось. Чёрт, да что это за диагноз такой, как сердце может просто так остановится? Какой бред, всё это настоящий бред! – я расхаживаю туда-сюда, разговаривая сама с собой.

– Джилл, ты не должна винить себя, – нежно произносит Кэм.

Смотрю на него и понимаю главное: мы не сможем быть вместе. Я должна буду остаться здесь и помочь папе. Должна заботиться о нём и о Лиз. Они не справятся вдвоём, а Кэмерон должен будет уехать.

Я могу пожертвовать своей учёбой, а ему я этого не позволю. Если я попрошу, он останется, это я знаю точно, но я не хочу, чтобы в будущем он винил меня за упущенный шанс. Он должен уехать, его место не здесь.

– Уходи, Кэм, – говорю я тихо, а потом добавляю громче и твёрже: – Я не хочу тебя видеть.

Его лицо меняется, словно я только что его ударила. Он молчит, не зная, что сказать, топчется на месте, не сводя с меня пристального взгляда серых глаз. Не могу смотреть на него, отворачиваюсь, боясь, что сдамся.

Мне нужно быть сильной и твёрдой. Я решила, что так будет лучше. Он ещё будет благодарить меня за это. Внутри что-то ломается, еле заметно, но эта трещинка пропускает внутрь боль. В горле встаёт ком, а глаза режут непролитые слёзы.

– Хорошо, я понимаю. Я приду завтра на похороны, – наконец произносит он хриплым и будто не своим голосом.

Я ничего не отвечаю, смотрю в окно и стараюсь не забыть, как нужно дышать.