Кто сможет вернуться

Годы пролетели, унося, отсеивая всё ненужное и даже нужное, ничего не жалея.

В отдельной папочке нашелся вариант книги «Кто сможет вернуться» с правками. Видимо, прабабушка вычитывала его и правила вручную, или вычитывал кто-то, кто не любил работать с компьютерами или не имел компьютера. Стоп, какой компьютер? Книга была напечатана на пишущей машинке. Совсем нонсенс. Сказать, что я удивился – не сказать ничего. Как такое могло быть? Или она написана до того, как появились компьютеры, или я не понимаю ничего. Надо внимательно прочитать.

Я сунул Яру одну из напечатанных книг 2017 года выпуска для просмотра, а сам взялся изучать рукопись.

Мой отец совсем немного, скорее, совсем ничего не рассказывал о своих деде и бабушке. И как мы ни просили, да и просили как-то так, между прочим, для проформы, он отмахивался. Кто в детстве и ранней юности думает о каких-то предках? Думаю, он не мог вразумительно рассказать о них. Только сообщил, что они пропали непонятным образом. Незадолго до исчезновения они якобы сказали тогда восемнадцатилетнему его отцу загадочные слова:

– Марк, ты уже взрослый, если что… Мы хотим попытаться изменить кое-что в прошлом или просто там немного пожить…

После этого больше их никто не видел и ничего о них не слышал.

Канули, как и не было.

Бабушку, как я понял из начала рукописи, звали Анастасия, а как звали деда и кем он был – вопрос.

Однажды отец, с трудом получив разрешение на посещение неизолированного помещения, приехал в старый дом. Такие посещения не поощрялись, но прямого запрета не было.

Его тянуло в этот дом, как к чему-то материальному, реально существующему в мире, а не на экране. Он так же, как и мы через десятилетия, проник в этот дом и осмотрел его. На чердаке добрался до старых книг и бумаг. Наткнувшись на рукописи, распечатки, и увидев десяток нераспроданных книг, полюбопытствовал. Вот откуда он узнал, что его бабушка писала книги и даже нечто подобное автобиографии.

Вот в этом доме мы сейчас находились и просматривали бумаги и рукописи.

Мы с Яром были братьями, не родными по крови, но братьями. Когда ещё можно было усыновить ребенка, мои родители сделали это, взяв новорожденного голубоглазого крепыша, и, о чудо – через год родился я. Так мы и росли. Все считали нас родными братьями, так мы были похожи. В шестнадцать лет Ярославу рассказали об усыновлении, но это ничего не изменило в наших отношениях.

Яр был покрепче меня, хотя я тоже не отличался хрупким телосложением.