Зимний пейзаж с покойником

Вилла Еськовых ничем трамвай не напоминала, поэтому Рюхин не поверил в россказни про клип. Друзья Аристарха стали шумно обижаться. Один из них показал следователю профессиональную телекамеру, а у другого нашлась гитара в клеенчатом футляре. Вдобавок за воротами особняка в самом деле стояла бежевая машина, и на боку у нее была крупная надпись «Студийная». Внутри машины спал гражданин Виктор Ногтев. У него имелся паспорт, водительские права и служебное удостоверение компании Нет-ТВ. Значит, съемки вполне могли проводиться.

Смущало другое: никого из троих клипмейкеров никто в доме, кроме Жебелева, не знал. Почему они приехали именно сегодня? И при чем тут трамвай?

Вторая группа из подвала вызвала меньше вопросов. Это была бригада художников, которые оформляли бильярдную. Художников в доме знали хорошо, характеризовали тепло, что не мешало им тоже попасть в подозреваемые.

Однако больше всего беспокоила Рюхина вдова покойного. Он старался не вспоминать банальную истину, что мужей на дому чаще всего убивают жены, а жен мужья.

Это была крайне вредная мысль! В начале дела следователь должен настроить себя на максимальную собранность и беспристрастность. И все-таки… Иногда – редко, крайне редко! – попадались Артему Рюхину фигуранты, которые с первой же минуты вызывали тяжелое чувство. И не потому даже, что были это самые подозрительные лица, нет! Необъяснимая антипатия, и все тут.

Почему это чувство всегда оказывалось взаимным?

Вот и сегодня повторилась знакомая история. Увидев Галину Павловну, Рюхин непроизвольно вздрогнул, нахмурил негустые брови, и его лицо стало кислым.

Ему очень не понравилась госпожа Еськова.

Ответная реакция была молниеносной: Галина Павловна злобно впилась в следователя небольшими глазками. Какого они цвета, при тусклом освещении определить было нельзя, однако Рюхин наперед знал – карие они, с зеленцой, змеиные.

Он собрался сказать что-то весомое, но его опередили.

– Сколько вам лет, молодой человек? – в лоб спросила Еськова.

Уже часа два она была вдовой, но не плакала, и голос ее не дрожал.

– Какое это имеет отношение… – начал было Рюхин.

– Нет уж, вы ответьте!

– Не буду, – уперся Рюхин. – Вопросы здесь задаю я.

Галина Павловна глядела на него в упор, как гипнотизер. Бедняга крепился, но начал таять. Из глубин его встревоженного подсознания одна за другой полезли химеры. Ужасные это были видения! Первой перед внутренним взором следователя возникла дворничиха, которой его пугали в детстве.