Профиль незнакомца

Огни кинотеатра «Фокс» танцевали на поблескивающих от влаги улицах, а любители концертов, одетые в длинные пальто, выходили из кафе, выпуская облачка холодного воздуха, чтобы выстроиться в очередь под бледно-желтыми огнями большой красной маркизы перед входом. Я люблю свой квартал на Пичтри-стрит. Здесь рестораны оставляют задние двери открытыми, чтобы выпустить жар, и меня каждый день встречают восхитительные ароматы. Здесь жареная куриная печень и пирог с орехами пекан соседствуют в меню с ризотто с лобстером и суфле из коньяка с инжиром.

Здесь уличные торговцы и бомжи ловят удачу среди начищенной обуви богачей, а мойщики ветровых стекол ждут на углах с полупустыми аэрозольными баллончиками моющих средств.

Но летом, когда дни длинные, а от немигающего солнца температура резко подскакивает вверх, Атланта может быть жестким городом. То и дело вспыхивают страсти. От перегретых двигателей валит пар, и выйти на улицу все равно что встать перед тепловентилятором. Атланта бурлит и кипит в гневе.

И теперь, благодаря тому, что сказал мне Раузер, я знала: по улицам бродит еще один убийца.

Я услышала какой-то звук в холле возле моего лофта и подумала о Дэне. Даже сейчас запах, звук, поворот ключа в замке способны вернуть меня к тому, что я чувствовала, деля с кем-то жизнь, дом, прозаические тяготы повседневности, ожидая увидеть вечером его голубые глаза, услышать его голос. Теперь все не так. Даже близко не так. Это работа. Это общение на грани взаимных оскорблений. Это разбитое вдребезги прошлое.

Белая Мусорка, кошка, которую я два года назад спасла на Пичтри-стрит, вышла из спальни, потянулась, зевнула и боднула меня в лодыжку. Я называю ее Белой Мусоркой, потому что она белая и потому что я нашла ее, когда она обедала в куче объедков. Я не знаю, как она называет меня. Несколько раз погладив ее, я повернулась к окну, выходящему на Пичтри-стрит, чувствуя себя обиженной и нелюбимой: я не ела несколько часов.

Звякнул мой телефон. Рингтон Раузера. Я не хотела говорить ни с ним, ни с кем-либо еще, но теперь я не всегда умею говорить то, что мне нужно.

– Привет, – ответила я без всякого энтузиазма. Я была довольно зла на него за то, что вчера он так жестко обрушился на меня лишь потому, что я не дала ему того, чего он хотел.

– Звучит не слишком приветливо, – ответил Раузер. Я узнала фоновый шум, телефонные звонки и голоса полицейского управления Атланты и представила себе Раузера в его стеклянной кабинке.