Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

Он теперь стал ва-а-ажный господин, во как! Зато тут ребятишек много дворовых, я с ними дружу… Вы оставайтесь, пожалуйста, вместе маму мою будем дожидаться. Вот она вернется, я ей расскажу, какие вы хорошие… и вы ей обязательно понравитесь! Мама у меня добрая, красивая, и все говорят, что я очень сильно на нее похожа. Я бы пошла с вами, только я не могу, никак не могу отсюда уйти, не заставляйте меня, пожалуйста.

Они переглянулись и тяжело вздохнули. Женщина вроде как опять заплакала, но больше не хотела показывать слёз, поэтому отвернулась, тихонечко встала и, прихрамывая, отошла к окну.

Мужчина взял меня на руки и крепко обнял.

– Эх, Наташа, – погладил он меня по голове, – не можем, никак не можем мы тебя здесь оставить. А мама? Мы письмо ей напишем и объясним, где нас искать нужно. И, если хочешь, хоть каждый день будем в этот дом записки посылать и справляться о ней. Как только она появится, нам сразу же ответят. А пока… Наташенька, я тебя очень прошу, служанку позови, чтобы подсобила, и собери свои вещи.

И поедем, дочка. Ты не представляешь, какой красивый дом тебя ждет!

– А правду Гриша сказал, что там парк и озеро большое?

– Правду, Наташенька, правду, дочка. Ты разрешишь себя так называть?

– Зови, коли хочешь, ты хороший…

Мужчина приложил к глазам платок.

– Ты чего тоже плачешь? Почему? Я ведь тебя не обижала…

– Нет, Наташенька, я не плачу, мне что-то в глаз попало, соринку смахнул.

– А-а-а…

– Знаешь, а ведь у тебя теперь братья есть.

– Да ну-у-у?.. – не поверила я.

– Да, Наташа, и любят они тебя, как и все мы! Ты слышишь, мы будем очень сильно любить тебя и никогда-никогда не обидим! Слово офицера даю, а оно дорогого стоит! Можешь мне поверить!

– А офицер – это кто?

– Ну-у, офицер… это солдат такой, который воевал, Наташа.

– Так раз я теперь ваша… Если ты солдат, то я кто буду – солдатка?

Они переглянулись между собой и весело засмеялись.

– Ну, Наташка, ну, солдатка! Солдатка и есть, – хохотал он, – уж больно бедовая!

Мне понравилось, что я так быстро их развеселила, и я как-то сразу доверилась ему и согласилась с каждым его словом.

И родительское участие почувствовала – любовь отца, которого у меня никогда по-настоящему не было.

Поэтому я сразу, лишь кивнув, поспешила выйти из комнаты. Я затворила двери, но бежать к себе не торопилась. Они начали обсуждать нашу встречу, и мне захотелось подслушать… Многое я по малолетству не поняла.