Мерцание зеркал старинных. Наташа – рождение яркой кометы

– Папа, – позвала я негромко, – я пришла, папа.

Он поднял на меня глаза и тихо сказал:

– Наташенька… какая же ты у меня красавица… и вся в белом, словно невеста. Иди, дочка. Садись поближе.

Стол был накрыт с особой тщательностью, я видела, что на нем красуются все мои самые любимые блюда. Папа даже налил мне вина… впервые в жизни.

– Садись, Наташа, кушай.

Я посмотрела на отца, и сердце мое сжалось. Он и вправду постарел, мне не показалось: спина его сгорбилась, лицо было каким-то серым.

– Папа, милый, прости меня… – я заплакала. – Я злая, вздорная, но я очень люблю тебя.

Он хотел было встать, но я сама вскочила и обняла его за плечи.

– Прости, папка, прости.

Отец похлопал меня по руке.

– Ты тоже, дочка, прости меня. Может, пройдемся по парку?

– Нет, папа, я, наверное, пойду к себе. Спать хочется.

– Конечно, Наташа, иди.

Он встал и, глядя мне в глаза, тихо сказал:

– Если бы ты только знала, как мне жаль, что ты не моя родная дочь. В тебе течет чужая кровь – кровь графа.

Орлов вздорный, и я не одобряю многие его поступки. Но что ж поделаешь… Он, наверно, прав: я уже не тот. Старею и болею. Наташа… Он прав в том, что нужен человек, который сможет любить тебя и заботиться о тебе, когда Господь призовет меня.

Мне стало очень грустно.

– Я пойду к себе, папа.

– Иди, дочь, иди…

Глава 13. Девичья светелка

В своей комнате я могла быть сама собой. Она стала важной частью моей жизни. Все значимые события происходили именно там.

Определить атмосферу можно было тремя словами: французский дамский каприз.

Четыре больших окна делали помещение необычайно светлым. Портьеры тяжелыми бордовыми фалдами спускались от потолка до пола, их подвязывали кистями. Посередине красовалась тонкая кисея. На ночь я плотно задвигала шторы, оставляя лишь тонкие щелочки. Как только первые лучики проникали в них, они сразу будили меня, если, конечно, мир не окутывала туманная мгла. Я любила вставать вместе с солнцем: его было мало в моем городе, и если оно вдруг выглядывало из-за серых тяжелых облаков, я всегда очень радовалась.

Посреди комнаты особое место занимала большая дубовая кровать с высокими колоннами по углам. Мода на такие пошла от французской королевы. Когда мы с отцом ездили во Францию, нам представилась счастливая возможность побывать с визитами во многих богатых домах. В одном из них нам показали огромную кровать с пологом и балдахином.