Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

К прямоугольному центральному зданию примыкали округлые выступы, образуя подобие цветка с четырьмя лепестками. Эрмитаж был предназначен только для избранных гостей хозяина, желавших уединиться во время балов и приемов, которые устраивал Шереметьев.

Граф провел меня внутрь. В одной из округлых частей павильона была кабина с диваном, присев на который, мы стали медленно подниматься на второй этаж (первый предназначался исключительно для прислуги). Каково было мое удивление: я не увидела ни слуг, ни механизма, при помощи которого это производилось, – вот уж воистину диковинка.

Граф показал мне также, как изящное устройство бережно поднимает наверх накрытый для гостей стол. Мне подали кофий, а графу чай. Удобно расположившись, я с удовольствием отведала ароматного напитка. Потом граф провел меня в кабинет. Он указал на свой эскизный портрет, висевший над столом.

– Этот портрет писала Анечка, когда ей было пятнадцать. Страшная кончина помешала моей дочери его завершить… Вот так и оставил, не хотел, чтобы чья-то рука портила священный труд моей Анечки.

Я вышла из кабинета, оставив графа наедине с его тоской. Сколько лет прошло, а он так и не смирился с ее кончиной!

Я осмотрелась. Если бы кто-то захотел подслушать ведущиеся разговоры, ему бы это не удалось: здесь попросту не было дверей, и попасть сюда можно было лишь одним способом, так же, как и спуститься. Всё располагало к приватной беседе: толстые ковры, покрывающие пол, уютные глубокие диваны и кресла.

Ниши в стенах в форме арок дополняли оконно-дверные проемы, ведущие на французские балконы с четырех сторон павильона. Я не успела всё осмотреть, как вышел граф, и мы спустились вниз.

Медленно шагая по аллеям, граф показывал мне самые значимые постройки усадьбы, обойти которые за одну прогулку было при всём желании невозможно. Парковый ансамбль, как я поняла позднее, очень напоминал Версаль. Я постараюсь пересказать всё, что запомнила.

Сам дворец был построен не так давно.

Большой дом, как называл его Петр Борисович, поражал не столько размерами, сколько изысканностью и великолепием. В усадебном парке всё было продумано для пышных приемов и увеселений.

Справа от дворца был устроен подъемный мост. По прямоугольному Большому пруду в дни приемов плавала целая флотилия. Небольшая галера была вооружена шестью пушками – трофеями Полтавской битвы, подаренными Петром I отцу старого графа Шереметьева.