Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Его хватало ровно на несколько часов, самое большее – на день, после этого он становился бледен, как будто его тоже всё время тошнило. Его руки тряслись, глаза лихорадочно блестели. Я была его болезнью.

Николай – абсолютная его противоположность. Своим уходом он выказал безразличие к моему телу, к страсти, которую не так давно испытывал. «Неужто пресытился?» Я со злостью хлопнула кулаком по столу:

– Ну уж не-е-ет! Ты не будешь надо мной так издеваться! Плыть нам еще долго, и я не позволю так вести себя со мной! Ты должен быть опьянен моей красотой, обязан постоянно желать меня! Деться с корабля тебе некуда, я достану тебя везде, буду зажимать в углах… что-то придумаю! Но я не позволю тебе пренебрегать мною, моими желаниями!

Тут в дверь постучали.

– Ну что же ты стучишь так робко? Заходи!

Я ожидала, что войдет Николай и начнет извиняться, поэтому развязно села прямо на стол. Но в комнату, в этот чертов салон, вошли два матроса. Увидев меня во всей красе, они застыли на месте.

– Барин сказал, – робко произнес один, – что вы изъявили желание…

– Что-о-о барин сказал? Желание?! – мне показалось, что я неправильно его поняла. Столь неслыханной дерзости я не ожидала даже от Николая. – И что, он вас прислал удовлетворить мои желания?! Я не ослышалась?! – матросы дружно закивали. – Вы что о себе возомнили?! Пошли во-о-о-о-н! – заорала я так, что меня, наверное, даже на мостике услышали.

Наглость поступка Николая не имела названия.

Я от неожиданности чуть со стола не свалилась. Да, у них были красивые сильные тела, но в лицах, кроме тупости и покорности, не отражалось ничего! Матросы они были или еще кто, специально их держали «для этих дел» или нет, мне было не важно.

Они не сдвинулись с места:

– Не можем мы его ослушаться.

– Пошли вон! Вон! Вон! И скажите, что я жду его!

– Хозяин отдыхать лег.

– Ах, он устал?! – внутри меня всё кипело.

 – Ну, ничего, ничего! Сейчас я ему отдохну, я так ему отдохну, что он до конца поездки ни разу не утомится! – шипела я как змея. И видя, что матросы по-прежнему толкутся у двери, заорала. – Вон пошли! Я не пойму, вы оглохли, что ли?

– Мы не можем ослушаться барина. Пожалуйста, Наталья Григорьевна.

– Дмитриевна! – крикнула я.

Они пристыженно опустили головы, но повторили:

– Наталья Григорьевна…

Мои глаза раскрылись от удивления.