Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Петру Борисовичу Шереметьеву после смерти жены и дочери Москва тоже показалась более подходящей для проживания. Стали обосновываться здесь Долгорукие, Волконские, Салтыковы, Юсуповы, Бутурлины… В городе селилось и новое дворянство: Разумовские, Апраксины, Демидовы и родственники моего батюшки – Орловы.

Я хорошо знакома с Алексеем Григорьевичем Орловым-Чесменским. Он часто бывал в доме графа, и наше с папенькой скромное поместье тоже посещал. Граф Алексей Орлов делал мне подарки, и они с братом не раз появлялись на нашем подворье с красавцем-скакуном в поводу.

…Многие интересные факты, о которых я не ведала тогда, теперь, «с высоты прожитых веков», мне уже известны, и я с удовольствием поделюсь своим знанием с вами, мой дорогой читатель…

Алексей Григорьевич переедет в прекрасный дом на берегу Москвы-реки – в Нескучном саду возле Донского монастыря – и будет славиться богатством, роскошью и хлебосольством. Чего стоили хотя бы «карусели» – конные состязания, похожие на те, зрителем которых я была в Петербурге: участники на скаку метали кольца на штыри и рубили головы картонным туркам и рыцарям…

Глава 144.

Прибытие в Кусково

Так состоялось мое повторное знакомство с Москвой, где я не была с самого детства.

Мы свернули на загородную дорогу и через некоторое время въехали в летнюю резиденцию Шереметьевых. Моему взору предстала удивительная картина! Кусково походило на райский сад: гондолы и изящные лодочки бороздили бесчисленные пруды и каналы; перила мостов сияли каменьями; гроты, беседки, правильно остриженные липовые аллеи – всё это произвело на меня неизгладимое впечатление.

На лугах, дожидаясь графской охоты, паслись гордые олени и пугливые косули. Я точно попала в сказку: куда ни погляди – всюду невиданной красоты природа, укрощенная искусной рукой садовника. В зеркальной глади большого пруда отражался нежно-розовый дворец. К парадному входу поднимался центральный марш белокаменной лестницы, а с двух сторон располагались пологие пандусы, по которым гости могли подъехать прямо к дверям. Их венчали фигуры сфинксов – фантастических существ с женской головой и туловищем льва.

Дверцы кареты распахнулись, и лакей подал мне руку в белой перчатке. Два других склонились до земли, распахнув двери. Слегка робея, я прошла внутрь, неся в руках отцовский медный сундучок, и попала в залу, стены которой украшали фламандские шпалеры. На них красовались фрагменты парка, очень похожего на окружающий усадьбу.