Мерцание зеркал старинных. Странная любовь

Я обняла ее за плечи и спросила:

– Натали, ты чем-то опечалена? Что случилось?

И она рассказала мне, что вот-вот должна выйти замуж, но трусливо сбежала из России, совершенно сумасбродно и необдуманно. Она встретила в Москве этого удивительного Шереметьева, родовитого русского аристократа, и соблазнила его, выиграв ту игру, которую сама же им двоим и навязала. Я с удовольствием слушала ее, а потом спросила:

– Зачем тебе всё это нужно?

Она подняла глаза и, так же смотря на меня в зеркало, ответила вопросом на вопрос:

– А может, ты мне скажешь, зачем? Потому что я не могу найти ответа…

Это было бестактно с ее стороны, но я нисколько не обиделась, наоборот, сочла это очень остроумным и засмеялась:

– Ах, моя милая сумасбродка! Ты всё та же маленькая девочка!

Мы разговаривали, словно две подружки.

Разделяющих нас барьеров больше не было.

– Нет, Антуанетта, нет! Я так стремительно выросла, ты даже не представляешь… И, глядя сейчас на себя в твое зеркало, – она снова повернулась к нему, – я не вижу там девочки, я вижу старуху, сокрытую под прекрасным ликом.

Да, возможно, моя внешность может ввести в заблуждение, но пусть мои слова развеют его. Я попала в жуткий переплет, Антуанетта!

Ее озадаченный вид, задумчивый взгляд – всё подтверждало сказанное.

– Ты не можешь вернуться домой? Так оставайся здесь, у тебя будет всё!

– Не могу. Я должна идти.

– Куда?! – не поняла я. – Уже темно, и ты раздета… И расчесываешь волосы перед сном.

– Нет-нет, ты не понимаешь.

Я должна идти за ним…

– За кем?

– Ну как? За своим будущим мужем.

И тут она рассказала всё! Кое-что я, конечно, знала из ее писем, но то, что услышала… было ужасно! Слёзы тут же потекли из моих глаз. Она вытерла их и попросила:

– Не надо плакать обо мне, Антуанетта. Я рассказала тебе про него, но про себя-то еще не успела. А ты пригото-о-овься. Приготовься, – заговорщически сказала Натали, – сейчас ты познаешь истинную сущность подружки своего детства.

И поймешь, что девочка, которую ты помнишь, давным-давно умерла и похоронена под грудой своих пороков!

Я даже отпрянула.

– Да что ты такое говоришь? Я, наверное, не всё понимаю? Смысл твоих слов плохо доходит до меня. Хотя, должна признаться, ты великолепно говоришь по-французски…

Натали как-то очень загадочно улыбнулась, но ее улыбка, мне показалось, горько пахла полынью.

– Да ты послушай, послушай! Ничего от тебя не утаю! Самое страшное расскажу.