Мерцание зеркал старинных. Глаза судьбы

Если вы решились прийти ко мне за советом, значит, мы обязательно должны найти выход из этой ситуации.

Катя повела меня по аллеям сада. Я взяла ее под руку, и мы пошли медленно, выравнивая шаг. Катя задумчиво смотрела перед собой, а я не смела нарушить ее молчание. Наконец, вздохнув, она произнесла.

– Со своей стороны, Наташа, я могу дать лишь один совет: не пытайтесь избавиться от плода, прибегая к помощи знахарок и несведущих людей. Может произойти непоправимое, и Наденька либо погибнет, либо останется калекой – не знаю, что хуже.

Найди слова и убеди подругу не делать глупостей. И если она не слишком переживает за это неродившееся дитя, то пусть подумает хотя бы о себе!

Вдруг она изменилась в лице и заговорила совсем иным тоном. Куда пропала нежная, добрая, спокойная женщина? В голосе прорезалось искреннее негодование:

– Чего она боится: признаться родителям и понести наказание? Ну, допустим, запрут ее дома, в крайнем случае, получит она несколько ударов розгами, ничего страшного, от этого не умирают.

Конечно, ее отец дознается, кто во всём виноват, и, вероятнее всего, казнит этого трусливого, подлого мужичонку, который даже ответственность не готов нести за то, что сделал! Так извините, думать надо было, куда полез.

– Катя, вот и я не понимаю, как такое могло произойти. Этот конюх что, совсем страх потерял? Неужто не понимал, что папенька Надин с ним церемониться не станет? Всё Наденьке рассказывал, что он потомок знатного рода…

– Ах, девочка моя, дитя наивное… Кто же ведает, что у этого окаянного на уме было? Большинство людей, страдающих врожденным идиотизмом, обладают той счастливой особенностью, что их довольно трудно напугать, равно как и убедить не зариться на то, что им по праву не принадлежит.

И ее приятель – не исключение. Жил он в своем придуманном мире, пользовался барской благосклонностью – и решил, что ему всё дозволено. А о последствиях… о них же думать надобно, а там, видать, нечем. Не говори ты о нём, не стоит он того.

Гнев вновь сменился кротостью… Катерина задумалась о чём-то своем, кажется, что-то вспомнила… И заговорила о Надин с материнской нежностью и жалостью.

– А что Наденьки касаемо… Так она молодая, глупенькая, первая влюбленность… поймут родители. Я не сомневаюсь: не выдадут они ее позора. Ну, посидит дома, пока срок не настанет. А когда разрешится, отдадут чадо в деревню на воспитание… Да куда угодно пристроят, я думаю, у ее родителей крестьян довольно.

Ее слова больно царапнули мне душу.