Мерцание зеркал старинных. Глаза судьбы

– Послушай, Наташа, прояви хотя бы немного терпения и уважения к моей дочери. Ей нелегко говорить, но уж коли ты подняла этот вопрос, посиди, пожалуйста, молча и послушай.

Неохотно сев, я сложила руки перед собой, от нетерпения ерзая на стуле. Лиза всё медлила.

– Лиза, ну сколько можно, что ты тянешь и мучаешь меня? «Пошла-а-а-а она, видите ли, постуча-а-а-ла». Хватит с меня твоих душевных излияний, говори!

Катерина вновь бросила недовольный взгляд в мою сторону.

А Лиза спокойно продолжила, словно рассказывала о чём-то обыденном, например, что она ела за завтраком.

…Никаких шорохов за дверью я не услышала, так что, постояв какое-то время, толкнула ее и вошла. Он лежал на кровати и что-то писал. Я неслышно подошла ближе и тихо позвала:

– Федор…

Он повернулся, и по его удивленному взгляду я поняла, что он никак не ожидал меня здесь увидеть.

Федор вскочил.

– О, Боже мой, ты ли это?! Дитя, что ты здесь делаешь? О-о-ох! В каком ты виде?! Мама дорогая!

Я вновь не сдержалась:

– А как ты была одета, Лиза?

– Никак… Я лишь накинула короткую мамину шубку на голое тело и стояла перед ним, чуть распахнув ее.

Катя как стояла, так и села, не проронив ни слова, лишь глаза ее расширились, а брови поползли вверх.

…Федор разглядывал меня так, точно я прилетела к нему на метле.

– А-а-а-а… мама-то знает, куда ты пошла?! – чуть запинаясь, спросил он.

Я ничего не ответила и, подойдя вплотную, скинула шубку… Он на миг зажмурил глаза и потряс головой, видимо, надеясь, что я исчезну. Сказать, что он был поражен, – значит не сказать ничего…

Я в ужасе прикрыла рот рукой, смотря то на Катю, то на ее дочь:

– Это какие же извращенные мозги надо иметь, чтобы такое сделать?! Ишь ты, пакость какая! Голяком она поперлась! Хорошенькое воспитание дала тебе матушка!

Лиза продолжала, не обращая внимания на мои слова.

Ее уже не надо было подбадривать: она упивалась своим рассказом.

…Я подошла к нему вплотную:

– Возьми меня, Федор, я твоя.