Сказочница

 – Про экспериментальный отдел и про… Игоря. Ну я ему сказал, что все давно быльем поросло, а остальное в архиве. Все, что по монитору осталось. Но он все допытывался, как же пропали бумаги… он откуда-то знал, что они до вас… то есть нас…

– Ясно, – оборвал его Маэстро поспешнее, чем следовало.

По коридору торопливо двигался им навстречу начальник лаборатории Вениамин Исаакович – невообразимо худой, в синем поношенном халате и с растрепанной клинообразной бородкой.

– Коллеги, приветствую!

Маэстро досадливо крякнул, пожимая сухую, испещренную морщинами и пигментными пятнами руку.

Изнутри поднималось горячее желание распустить совещание к ядреной матери и как следует подумать, запершись в кабинете.

Зачем Коленька полез туда, куда начальник его не посылал, и, главное – что он успел узнать? Маэстро боялся не за реноме, а скорее, безотчетно старался сократить до возможного минимума число знавших о его давнем поражении. Именно по этой причине он до сих пор не выкинул лентяя Жеку на улицу, хотя давно мог нанять на его место парочку расторопных молодых сотрудников.

Внезапно он сообразил, что Жека и начальник лаборатории обсуждают что-то отличное от институтской рутины:

– … да соберемся часиков в пять, помянем. Что за паршивая жизнь, а? И пожить толком не успел, и с работой не сложилось. А голова была – огого.

Маэстро напрягся, пытаясь понять, о ком идет речь. В этот момент дверь приоткрылась, из приемной высунулась голова Василича:

– Там эта, Дмитрий Аристархович… собрались все уже.

Волна злости поднялась и тут же погасла. Дела прежде всего.

– … у меня еще пара стендов, что Игорь собирал, до сих пор пашут, как часы! Светлая была голова, никакой задачи не боялся… – Вениамин Исаакович, скорбно тряся бородкой, прошел в зал для совещаний. – И пятидесяти еще не стукнуло, вот ведь напасть. И дело свое бросил тогда, не довел. Глядишь, мы бы сейчас на коврах-самолетах уже летали. Или мысли могли читать.

Маэстро открыл было рот, но передумал.

Игорь Руничев умер и унес тайну, которую так мечтал отыскать Коленька, с собой в могилу.

Маэстро прислушался к себе и не нашел в этой новости ничего утешительного.

Глава 12. Инженерный замок

Калидас торопливо пересек набережную Мойки, поминутно оглядываясь. Подсветка в центре города работала исправно, но архивариус все равно чувствовал себя неуютно. Он знал, что даже фобия такая есть – боязнь темноты, но в собственной комнате отсутствие света его совершенно не волновало.