Дом, которого нет

– И всё же?

Лидия попыталась осмыслить предыдущий вопрос, позже выдала со всей серьёзностью:

– Одна целая и три сотых…

– И на том спасибо!

Жена ему польстила, на самом деле она была уверена, что вероятности нет никакой, она равна нулю без сотых и десятых: этот дурак постоит на снегу, сжимая в руке белую пластмассовую безделушку, пощёлкает ею туда-сюда и вернётся в дом не солоно хлебавши – расстроенный, разочаровавшийся в жизни, лишённый надежд на будущее…

– Как у тебя всё легко и просто… – Лидия возобновила приевшийся разговор, лёжа на диване.

 – Хорошо вот так, ни о чём не париться: сварганил неизвестно что – побежал скорей запускать… Может твои фокусы опасны для жизни! Ну понятно, раз детей нет, можно ворочать всё, что угодно… А жену не боишься вдовой оставить? Меня тебе не жалко?

Станислав сразу сделался хмурым, самодовольный вид куда-то исчез, глаза заблестели, появилось желание спрятаться от стыда. Зачем надо было поднимать запретную тему именно сейчас – две запретных темы, они, как удар ниже пояса.

– Это моя вина… – сказал он, – насчёт детей… Я знаю.

– Перестань…

– Да-да, моя. С тобой всё в порядке, хоть ты говоришь дело в тебе… Я уверен, что именно во мне, странно, и почему ты не ушла от меня до сих пор? Может ещё успеешь: сорок два – не предел, родишь от человека – нормального, не шизофреника, без этих глупых идей, экспериментов, вычислений, без этих дурацких опасных для жизни приборов и прочего хлама…

Лидия вскочила с дивана с раскрасневшимся лицом.

– Ну ты точно идиот!

Она скрылась за дверью ванной, шандарахнув ею со всей силы, так, что с боку наличника треснула штукатурка, щёлкнул замок и наступила тишина. Кураев тяжело задышал, взгляд остановился на ковре – на фрагменте орнамента, похожем в совокупности на львиную голову, несуществующий в природе цветок и одновременно кривоногую банкетку, в точности такую же, что стояла возле его ноги.

Он приблизился к ванной комнате.

– Лидуш! – Стас привалился к двери грудью, плечом, щекой, рука тихо постучала костяшками.

 – Лидуша! Прости меня, дурака, я повёл себя глупо…

Молчание за дверью продолжилось.

– Лидуш! Открой, золотце… Уже без десяти два, мне пора запускаться. – Стас прислонился спиной, теребя свитер на животе. – Помнишь, как Гагарина показывали? Он тогда произнёс: «Поехали». Интересно, что сказала ему жена напоследок…

Дверь отворилась. Глаза у Лидии казались заплаканными, но тщательно протёртыми полотенцем.