Стекло

Нора придавила огарок ложкой, затем соскребла остатки воска, выкинула их, водрузила на подсвечник новую, пирамидальной формы. Начала неумело чиркать зажигалкой, чтобы её подпалить – у неё ничего не вышло. Симон урывками поглядывал на старания жены, не выдержав произнёс:

– Не надо. Не зажигай. Всё-равно скоро спать.

– А как же торт?.. – В её взгляде угадывалось полное разочарование.

– Разве мы не можем есть его при обычном свете?

Симону ничего не стоило протянуть руку и подпалить свечу, но ему было лень.

Он был перегружен мыслями: странное поведение жены не давало покоя, загадочное исчезновение таксиста назойливо вертелось в голове…

Исчезновение таксиста на самом деле не являлось для него загадкой. Таксист был ненужным свидетелем, помехой для одного дела. Показания таксиста, подвозившего обвиняемого, клиента Симона, могли разрушить прекрасно сфабрикованное алиби. С исчезновением единственного свидетеля, не успевшем заявить о себе, процесс пошёл гладко – скоро Симон выиграет ещё одно дело.

По прошествии недели Нора отлучилась в магазин за оливковым маслом для ужина, считая, что успеет вернуться до прихода Симона. Но в этот день его отполированный чёрный Мерседес появился возле дома раньше ожидаемого.

Скидывая туфли она услышала его вопли, доносящиеся из ванной. На полу небрежно валялись плащ и галстук – Нора подобрала их, привесила на крючок, продолжая напрягать слух.

Звуки, издаваемые Симоном, ужасали – то были рявканья умалишённого. Она подумала о толстых стенах, о хорошей звукоизоляции между соседними квартирами, но не подумала о себе. За девять лет она не слышала ничего подобного – чтобы он настолько срывался, рвал и метал. Чтобы из него вылетала брань, от которой коробило. Из малой части нормальных слов ей удалось разобрать, что стало причиной его истерии: мужа взбесили открывшиеся обстоятельства, грозящие ему провалом.

Она не решалась войти, пока из ванной не донёсся звон падающих предметов. Тогда ей пришлось вмешаться.

– Симон, успокойся! – Она приоткрыла дверь.

В неё полетел лосьон.

Нора с испуга вскрикнула, пустилась в бегство. Разъярённый Симон выскочил из ванной и нагнал её в прихожей, схватил за шею сзади. Схватил нестерпимо больно, вонзив свои острые пальцы в нежную её кожу – она заскулила.