Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Мы должны прислушаться к им! Что если мы сейчас от волков не отобьемся? Они лошадей наших сожрут, а может, и нас заодно. Да так нам и надо будет, чтобы не совали свои носы куда не след. Мы уже однажды поплатились, так нет, ма-а-ало нам, вы всё никак не сообразите, что я вам растолковать пытаюсь: всё это происходит не случай…

– Анька, остановись, дура, посмотри, нас волки окружили. Сейчас Яшку сожрут, он слабый совсем. Что мы будем делать, что я буду делать без него?.. Я ведь с ума сойду от тоски по нему! Да делай же ты что-нибудь! Вон какая здоровая, целого мужика на вилах подняла, давай, крикни на них, чтобы расступились.

– Да вы никак умом тронулись, барышня! Что же я им скажу: пошли вон, родимые? Думаете, они послушают, думаете, прочь убегут?! Ну вы и смешная, барышня, ей Богу. Да пусть уж они жрут вашего Яшку, может, от нас тогда отстанут, мы и на двоих доедем.

Услышав эти слова, я заорала так, что Анька подпрыгнула в коляске:

– Да пусть лучше они тебя, дура, сожрут! Ну-ка быстро вылазь из коляски и делай что-нибудь, чтобы лошадь мою сберечь! Делай что-нибудь, тебе говорю! Что ты торчишь там как вкопанная, расселась на моем месте, колода деревенская.

Ты небось сталкивалась уже с этими зверями. Иди сюда, говорю тебе, вылезай из коляски! Что засела там как пень, одеревенела что ли?

Кони, почуяв беду, ржали и били копытами.

Аня молча начала перелезать на козлы. Я пыталась вглядеться в темноту и рассмотреть, сколько волков вокруг, но это никак мне не удавалось: я то там видела горящие глаза, то здесь, и мне казалось, что их очень много, сотни, что они окружают нас и подбираются к лошадям… За Яшку я переживала больше, чем за себя.

– Анька, их много, мы, наверное, не сможем добраться до деревни. Крикни своим басом, рявкни на них! Ори что есть сил, пусть тебя услышат в самой преисподне! Ори сейчас же!

– Да что я орать-то буду как дура?!

– Ты и есть дура! Споришь и не думаешь, к чему это приведет. Сейчас сожрут лошадей, так я тебя запрягу, и потащишь меня до самой Тютюревки, будь она проклята!

Вот тут я впервые подумала, что Анька права: мы не отправились, а вляпались в это путешествие.

Но я так боялась оставить своего друга детства в этих безжалостных зубах… Я не могла этого допустить!

В конце концов Анька всё-таки перелезла ко мне, в руках у нее была какая-то палка. Она начала тыкать ею в разные стороны, может, для того, чтобы понять, сколько вокруг нас зверей. С одной стороны раздался хруст, и Аню начало утягивать вниз.