Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Я села на корточки, и мне было уже безразлично, грязно тут или чисто.

– Мамочка, мама… как же так… – сокрушаясь, звала я ее.

Вера присела вместе со мной, и мне почему-то захотелось прильнуть к ней. Я положила голову на сухонькое плечо и очень тихо, почти беззвучно, без криков и истерик заплакала. Мои плечи тихонько сотрясались, и только по этому можно было понять, что меня душит горе. Для меня было страшно точно узнать, что мамы больше нет. В глубине души я все-таки наделась, что когда-нибудь смогу ее увидеть.

Но, видимо, этому уже не суждено сбыться. Я почему-то сразу поверила пророчице, чувствовала, что она говорит правду и не пытается меня обмануть. Вера тихонько гладила меня по волосам, давая вволю выплакаться.

– Уезжать тебе, девонька, надобно. Бросать всё, вещи, лошадей – и уезжать.

Ее слова привели меня в чувство. Я вскочила.

– Лошади, как же я могла забыть! Как мои лошади?

Она улыбнулась.

– Вот ты заполошная, Наташка! Как ты можешь лошадей с матерью ровнять?

– Уж если вы говорите, что для мамы это лучший исход – уйти, так и не увидев, как я выросла, – так, наверное, и надо.

Я почему-то верю вам и буду просить Бога, чтобы он упокоил ее душу. Скажите, как она покинула этот мир: ушла сама, заболела, или ее кто-то лишил жизни? Если кто-то посмел силой отнять у нее жизнь, я найду его, обязательно найду и в отместку заберу его жизнь.

На что Вера улыбнулась и сказала:

– Горячность свою лучше оставь. Повторяю тебе: свою жизнь пытайся отследить, ведь она утекает капля за каплей, покидает твою душу, твое тело.

Чем ближе ты к своим страстям, тем сильнее поток уходящей из тебя жизни.

– Расшифруйте, Вера, я не понимаю, ни одного слова не понимаю.

– Не стану, девонька, и ни о чем предупреждать тебя не буду: мне запрещено! Прошу лишь об одном: отвратись от страстей, уйми гордыню, спрячь непокорность и поворотись лицом к высшим силам, к высшему разуму. Тогда, возможно, линия твоей судьбы поменяется.

Если честно, я не придала значения словам хозяйки, не хотела верить ее пророчествам. Мне казалось, что она зачем-то пытается запугать меня. И тут я взглянула на Веру и увидела, что она смотрит на меня с сожалением. В ее глазах больше не было ненависти. Грустно улыбаясь, она покачала головой:

– Ну что же, Наташа, лети! Лети на свой свет, ежели он так манит тебя, маленькая яркая бабочка.

Я кивнула ей и улыбнулась в ответ.