Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

Я увидела, что дом, оказывается, наполнен людьми, в нём обнаружилось куда больше народу, чем я видела с самого начала. Все сновали туда-сюда, суетясь, накрывали на стол.

Я посмотрела на печку и усмехнулась. Анька сидела всё в той же позе, с поджатыми ногами, обхватив руками колени, и наблюдала, что происходит внизу. Поймав мой взгляд, она покрутила пальцем у виска и ткнула в сторону двери. Я прекрасно поняла ее жест – предложение побыстрее покинуть этот дом. Аня лишь подтвердила мысли, которые пронеслись в моей голове немного раньше.

Пока я не хотела об этом думать. За окном было уже совсем темно, и я решила, что сегодня мы переночуем здесь, а завтра я серьезно поговорю с Федором. И если он не развеет мои сомнения, то мы с Аней тронемся в обратный путь.

Я вновь огляделась: в доме толпился народ, и пока никто не собирался никуда уходить. Деревенские с явным любопытством рассматривали меня, некоторые потихоньку подходили к столу, чтобы получше разглядеть, старались понять, кто же я такая. Кто вызвал такую бурю, что Федор чуть весь дом не разрушил?

Я сидела на коленях у Федора, и он прижимал и обнимал меня, никого не стесняясь.

Те, кто посмелее, подходили к нам и садились за стол – это были его друзья, с которыми он ходил купаться. Один из них начал разговаривать со мной:

– Ну здравствуй, Наташа, как же ты сподобилась в такую даль забраться? И каблучков своих не обломала, и ручки твои не опустились. Эвон сколько верст от столицы! Это тебе, Федька, свезло: глянь, кака барышня бедовая, не испужалась, не сплоховала.

Я взглянула на него и с горькой усмешкой произнесла:

– Если бы ты знал, через что мне пришлось пройти и что мне пришлось преодолеть на своем пути… Ты бы не смог вынести и четверти того, что вынесла я.

Федор заглянул мне в глаза с тревогой:

– Что такое, Наташенька? Тебя кто-то обижал? Что с тобой приключилось? Что-то плохое? Ты только скажи, я их всех с землей сровняю.

Я посмотрела на него ласково.

– Ну что ты, Феденька, всё хорошо! Всё давно пройдено и забылось, всё уже неважно.

Тут Анька, которая так и продолжала сидеть на печке, закашляла и заквохтала:

– Ну прям, конечно, забылось ужо! Забудешь такое!

Я повернулась к ней.

– Анна, я тебя предупреждала! Быстро спрыгнула с печи и бегом отсюда!

Она ответила:

– С места не сдвинуся, пока энта чума в доме находится, мимо него даже шагу ступить не осмелюся.

Это вызвало бурную реакцию у сидящих с нами за столом: все они начали смеяться.