Мерцание зеркал старинных. Подчинившись воле провидения

– Мама, я вам повторю еще один только раз, но запомните, последний. Больше никогда – слышите? – никогда не смейте говорить о ней гадости. Никогда не прикасайтесь к ней! Иначе я клянусь перед всеми, кто собрался сейчас в нашем доме: если вы заставите меня делать выбор между нею и вами, я возьму вашу жизнь и подарю ее Наташе, потому что в ней заключено всё, чем я живу! Вы же хотите, чтобы я жил? Вы же хотите, чтобы я дышал? Вы не хотите, чтобы ваш сын угасал с каждой минутой, с каждой секундой? Не заставляйте меня делать выбор между вами и ею! Вы моя мать, вы должны желать мне счастья! Ведь это так? Я прав? Мама, прошу вас, услышьте меня…

Мать удрученно и обреченно кивала головой:

– Да, сынок, я хочу, шоб ты був счастлив! Не хочу я твоей погибели! Не хочу…

Он прервал ее:

– Так вот, мама, моя погибель в разлуке с ней.

Если вы будете этому способствовать… – он вздохнул. – Не доводите меня до греха! Я прошу вас: остановитесь сейчас и отпустите всю злобу, которая у вас накопилась, ничего вы не сможете изменить! Вам остается только принять ее и мои чувства к ней, это моя жизнь. Если вы попытаетесь отнять у меня мою жизнь, я заберу вашу – я вам это уже сказал!

Мать, выслушав сына, рухнула на пол и стала рыдать.

В доме сгустились тучи, находиться там стало совершенно невозможно. Я больше не хотела быть здесь, рядом с этой женщиной, с человеком, который так ненавидит меня с первого момента, когда узнал, кто я на самом деле. Я всё время чувствовала ее липкие пальцы на своем горле. Хотя она не прикоснулась ко мне ни разу, я всё равно ощущала этот захват ее цепких рук, которые пытаются меня придушить.

Один мой неправильный жест, слово, действие – и эти слабые, на первый взгляд, ручонки намертво сомкнутся у меня на шее.

Федор снова подошел. Он видел, что слова его матери глубоко ранят меня, и я тихо взмолилась:

– Уведи меня отсюда! Я не хочу оставаться здесь ни одной минуты!

И, выждав паузу, подняла на него глаза и сказала тверже:

– Пожалуйста, забери меня и уведи куда-нибудь, где безопасно.

На что он упрямо возразил:

– Нет, Наташа, ты должна остаться здесь! В моем доме. Он теперь и твой дом тоже. Ты станешь здесь хозяйкой, отныне всё-всё, что ты здесь видишь, твое. Это всё было создано для тебя. Я покажу тебе, какую упряжь сделал для твоих лошадей. Только эта работа для тебя в разлуке спасала меня от черной тоски и уныния. Уже поздно, Наташа, пора спать. Я отведу тебя наверх и уложу, можешь взять с собой свою девушку.