Мерцание зеркал старинных. Я рождена, чтобы стать свободной

Да убоится жена мужа своего…

– Вот оно как?! Мне, оказывается, тебя бояться нужно?!

– Ты должна меня уважать! Ты! Должна! Меня! Уважать! – чеканил он каждое слово. – Я, пожалуй, составлю тебе компанию на прогулке.

– Нет! – отрезала я. – Я не желаю видеть тебя рядом с собой! Я надолго не задержусь, не изволь утруждаться! – сказала я с издевкой.

– Нет! Со мной пойдешь! – рявкнул он. – Достойный спутник тебе нужен, и лишь я таковым являюсь. Никогда и никуда ты больше не выйдешь одна, без моего сопровождения! – он говорил так, словно был мне не мужем, а тюремщиком, надзирателем.

 – Это тебе понятно?! Или мне стоит еще раз пуститься в объяснения, подкрепляя их более увесистыми доводами?!

Он сжал кулак и плавно покачал им перед моим лицом. Я одним пальцем отодвинула его руку от себя. Мне не было страшно, я смотрела ему в лицо прямо и открыто. Катино достоинство, с которым она переносила страдания, стояло перед моими глазами.

– Ты в этом пойдешь? – спокойно указала я Федору на его домашние панталоны и халат.

 – Жду тебя внизу. И пожалуйста, поторопись.

Он, видимо, подумал, что преподанный урок возымел действие, и, обрадованный, произнес:

– Вот такой ты мне нравишься, Наташа. Ты должна быть хорошей женой, покладистой, тихой! И не имеешь права забывать, что имя тебе – женщина! А как ты знаешь, женщина всегда идет на несколько шагов позади широкой спины своего мужчины. Помни это правило! В разговорах со мной, в пожеланиях мне – помни! Чтобы собраться для прогулки с тобой, мне не нужно много времени.

Встретимся на крыльце. А теперь – иди и жди меня.

Я кивнула головой, приложив руку к ушибленному месту.

– Больно?

Я отвернулась, не удостоив его ответом. Федор положил руки мне на плечи и сказал примирительным тоном, словно он не избил меня, а всего лишь наступил на ногу.

– Ну прости меня. Не хотел я тебя обижать. Но как еще мне учить тебя, Наташа: слов-то ты не понимаешь? Ты не приемлешь их, ты только свои слышишь… только свои слова, только свои мысли.

Как мне объяснить тебе, что не смеет женщина руку на мужчину поднимать. Это неправильно, это против природы – пойми! Ната-а-аша, я очень тебя люблю. Ты мне веришь?

– Да, – соврала я.

– Наташа, я не желаю тебе зла. Я хочу и дальше любить тебя. И я по-прежнему не мыслю своей жизни без тебя. Наташа, ответь, ты принимаешь мои извинения?

– Да, – я опять соврала, ведь больше не верила не единому его слову.