Мерцание зеркал старинных. Я рождена, чтобы стать свободной

 – Смотрите на него, люди добрые: сестру свою единокровную признавать перестал! Чья следующая очередь, моя?!

– Мама… ну что ж вы зазря волнуетесь? – Федор как-то сразу заговорил на деревенский манер. – Ну не стоит так нервы трепать. А что до Парашки, то как была она мне сестра, так сестрою и остается! Не открещиваюсь я от нее вовсе. И от вас, мама, тоже: люблю вас очень и уважаю. И Наташа, жена моя… Наташ, скажи… – Он толкнул меня локтем.

– Что сказать? – удивленно переспросила я.

– Ну как же… Что ты маму мою уважаешь, – зашептал он.

– Так ты ведь уже сам всё сказал. Зачем я, как дурочка, твои слова повторять буду?

Злость и раздражение трансформировались в чувство глубокой отрешенности и сарказм.

Мать вновь обратилась ко мне:

– Вот послухай меня, Наташка, ибо хочу тебе хорошее предложение сделать. Слышала я о печальном состоянии отца твоего…

– А что явилось причиной «печального состояния отца моего», вы тоже знаете?

– Знаю, знаю! И поступки свого сына с тобой обсуждать не собираюся! Коли посчитал он нужным так сделать, значит, была на то его правда и его воля! И не собираюсь я обвинения твои выслушивать! Уже на дочь мою наговорила, вовек не разобраться! Врачей она мне тут, заморских докторов предлагает… Ишь, кака!

Она еще что-то бормотала, я начала терять нить разговора в потоке ее сознания и уже думала, как побыстрее сбежать… Но тут услышала ее слова:

– Человек у меня в деревне есть надежный, который за неходячими больными присматривает.

Чтобы тебе жизнь свою молодую не гробить, чтобы у мужа внимание не забирать для больного отца-старика… Девушка хорошая. Она в селе выросла, городской жизни не знает, и искушения городские ей неведомы. И эта девушка может составить хорошую компанию твоему папе, потому как негоже молодым господам на болезни стариков оглядываться…

…О, если бы я только могла доподлинно знать, о чем помышляет эта женщина, никогда бы не поступила так опрометчиво и беспечно. Гнать ее нужно было из нашего дома, вместе со всем семейством… Сколько раз колокольчики тревожным звоном отзывались в душе, но я не хотела слушать их предупреждения.

После недавнего поступка Федора я обязана была обратиться за защитой к графу, пока он еще был при памяти, дабы защитить себя, отца и дочь. Но я не сделала этого, мне, видно, трудно было признаться перед ним, что грандиозные планы его неразумной дочери потерпели фиаско…

– Девушка молодая да сильная, опыт большой имеет, травница она знатная, – продолжала мать.