Мерцание зеркал старинных. Я рождена, чтобы стать свободной

Женщина как-то странно улыбнулась.

– Ну заходи, коли так, может, хоть ты ее в чувство приведешь. Болящей она последнее время сказывается.

Надежды мои от этих слов рухнули.

– Ну, что рот открыла? Подниматься будешь, али как? – прикрикнула «мадам».

Страх ледяными кандалами сковал мое тело. Я боялась перешагнуть порог этого дома, зная, что за ним скрывается. Единожды я уже побывала в таком заведении, и мне совершенно не хотелось повторять это приключение. Но я жаждала увидеть Катю и поговорить с ней, узнать, как я могу поддержать ее и, может быть, помочь.

И поэтому я закрыла глаза и шагнула. Тетка со смехом прикрикнула:

– Чего жмурисся? Боишься, что ли? Не бои-и-сь! Насильно никаво не заставля-я-яем.

Подобрав юбки, я осторожно последовала за ней по лестнице, брезгливо опасаясь к чему-либо прикасаться.

– Шевели ножками-та-а. Здесь она. Может, хоть ты ее в чувство приведешь. Совершенно не знаю, что с ней делать! Одни убытки!.. Убытки одни, никаких доходов! – сокрушалась хозяйка.

Поднявшись на второй этаж, она с силой распахнула одну из дверей и сразу ушла. Я попала в комнату, где на кровати лежала Катя и смотрела в потолок.

– Катерина, – тихонько позвала я. – Катя, Катенька, что он с тобой сделал?

Я подошла ближе. Катя, узнав мой голос, поднялась на локтях и села.

– Ах-х, – усмехнулась она грустно, – Наташа, я и не чаяла еще раз увидеть тебя. Как ты меня нашла?

Она была всё так же красива, но показалась мне очень усталой – уставшей от жизни.

Что-то обворожительное навсегда ушло из ее облика: глаза потухли, перестали манить – в них не было света, не было огня и страсти.

Я грустно оглядела комнату.

– Как ты здесь оказалась?

– Разве тебе нужны объяснения? – Катя горько усмехнулась. – Я думаю, они излишни. Зачем ты искала меня, Наташа? Ты хотела мне что-то сказать? Или спросить о чём-то?

Невольно я прижала руку к больному месту, но слова застряли в горле: видя ее плачевное состояние, мне было стыдно начинать жаловаться на свою судьбу.

Мудрая Катя всё поняла без слов.

– Он ударил тебя, тебе больно?

Я кивнула.

Катя с нежностью погладила меня по руке.

– Милая моя девочка, это не та боль, от которой следует плакать. Я правильно понимаю, что такое произошло не впервые?

Опустив голову, я молчала: ей не нужен был ответ.

– Ты присаживайся и вот послушай, что я тебе скажу. – придвинув стул, я села возле Катерины. Немного помедлив, она продолжила.