Повелитель

Ведь на самом деле все стихи она написала о нем и для него, и Наде казалось, она прямо сейчас, здесь, перед всеми признается своему мастеру в любви. И Лялин, и остальные – это понимают. У нее сбивалось дыхание и сердце стучало иначе, но она читала, читала как никогда.

Мой рай из яблок и пустых ветвей,

Из предосенней медности полей,

Где я стою с улыбкою блаженной.

Здесь так светло, что не добыть огня,

И на всю жизнь хватило бы и дня,

Одной улыбки вольной и наверной.

Мой яблочный непоправимый рай,

За что мне этот лес, осенний край,

Рябины вкус, наличники резные?

Вот дом. Не мой. Но я вхожу туда,

Пока ты даришь эти города,

Заморские, заречные, сквозные.

Вот пёс привычно машет мне хвостом,

А я последним яблонным листом

Встаю на цыпочки и наклоняюсь набок.

Прости меня, какой теперь я друг,

Жизнь выпала из ослабевших рук,

И вся земля в ковре из красных яблок.

Всё это так, что только б лечь ничком

На землю райским сорванным дичком

И жить без ветки радостно и смертно.

Я – дерево, я – осень, посмотри,

Мой рай в тебе, он у меня внутри

И жизнь глядит на нас немилосердно.

Потом, во время выступления оппонентов и других, говоривших о ее стихотворениях, Надя, словно в тумане, слышала фразы, врезавшиеся в ее память так, словно она голыми руками вытаскивала из костра раскаленные буквы: «это что-то новое, совсем на нее непохожее», «перед нами другой поэт, другая женщина», «любовь какой-то сверхъестественной силы», «потрясающий масштаб эмоций», «точно выверенные слова», «автор хотела сказать больше, но словно не смогла высказать все откровенно», «там сквозь призму чего-то личного преломляется общечеловеческое»…

Когда наконец заговорил Андрей Мстиславович, Надя уже ничего не боялась.

Он начал свое выступление так: «В творчестве Надежды Милютиной произошла заметная перемена, что несколько удивительно – часто скачок авторского роста приходится примерно на третий курс, когда студент усваивает творческий опыт как своих сокурсников, так и мировой литературы, научается применять азы мастерства и составляет собственное представление о том, как нужно писать. В этой подборке я вижу потрясающий прорыв, живой лирический опыт, вроде бы ничем не обусловленный, и просто невероятное движение вперед.