Твоя музыка – моя жизнь

Уже засыпая, в полудреме, она подумала:

«Интересно, кто же там живет…»

Глава вторая

Музыкальный листопад

Уже умытое росой яркое утреннее солнце улыбалось городским окнам. Одаривая всех и каждого свежестью нового дня, проносился легкий ветерок. Мудрые клены, разговорчивые березки, грустные ивы и даже величавые дубы почтенно кивали яркому солнечному диску. Веселые лучики, эти бессменные сыновья и дочки жаркого светила, уже вовсю резвились, перебегая с предмета на предмет.

Они куражились и хохотали, перебрасывая друг другу яркие блики. Ранние прохожие, погруженные в заботы, не замечали эту игру, а для Энни она всегда существовала, отливая сказочной красотой.

Сбросив тяжелые оковы сна, проснулись даремские синицы и воробьи. Начинался новый, полный забот и радостей день.

Деловитые синицы тут же затянули свой затейливый мотив: «tit, tit, tit[3 - английская синица называется «tit», так как именно на этот звук, по мнению создателей слова, похож ее голос, а не на «синь», как привыкли считать русскоговорящие люди.

]…«Ещё в начале весны Энни сотни раз слышала его. Неокрепшее, робкое весеннее звучание, сменилось уже заученной осенней трелью. Птицы, весело перекликаясь, уселись на карниз Энн.

Приоткрыв один глаз, девушка глянула на стену. Красный календарь со скрипкой, нарисованный ею пейзаж, полка с игрушками и с книгами, а так же компьютерный стол, удобное кресло. Всё это составляло маленький мир, ее мир!

Снова закрыв глаз, Энн вздохнула.

Переливчатая трель птиц опять убаюкивала, а туманные образы еще незабытых снов мелькали в голове.

Вдруг к пению птиц добавился новый звук. Удивленно распахнув глаза, Энни села на кровати.

Светлые, чистые звуки лились с улицы…

Энн уже слышала эту мелодию. Для девушки она была красивой как море, манящей как свежий рассвет, и как будто остановившей ход времени.

Глаза Энни засверкали, она прижала руки к груди и затаила дыхание.

Эта мелодия была наполнена добротой и печалью, не такая пронзительная как ночью, но трогательная и звучащая с какой-то особой радостью.

Да, да, именно радостью с оттенком небывалой грусти.

Скрипка тихо доиграла свою песню, и мелодия растаяла…

Энни очнулась и посмотрела в окно. Робкие синицы сидели, тесно прижавшись друг к другу, и слушали. Они действительно слушали эти невесомые звуки и молчали, забыв на несколько минут о всех своих заботах.