Нимфоманка

– Хорошо, – сдалась Ольга и живо спросила: – Если удастся это доказать, я смогу вернуть отобранное?

– Вот это уже совершенно другой вопрос, – расстроенно сообщила я и стала объяснять: – Ведь документы купли продажи признавать недействительными придётся через суд. А как ты там объяснишь, почему их подписали? Тебя били, шантажировали детьми или взятым в заложники мужем?

– Мужа у меня нет, к счастью, – призналась она. – Детей, соответственно, тоже.

«Родственная душа!» – отчего то обрадовалась я и спросила:

– А сколько тебе лет?

– Тридцать с хвостиком, – ответила она и насторожилась: – А что?

– Почти ровесники, – пояснила я.

 – И представь себе, я тоже…

Здесь я осеклась. Не повернулся сказать язык, что не замужем, ведь есть Никита.

– Что тоже? – спросила она и угадала: – Не замужем?

Я кивнула.

Вообще, кто бы что не говорил, а печать в паспорте для женщины значит многое. Я, бравируя, говорю, будто мне всё равно, а в тайне мечтаю, чтобы было как у всех… Ведь если мужчина не настаивает на браке, значит сомневается… Да мало ли? Может, ты нужна ему в качестве секс игрушки?

– А что представляет собой этот майор? – спросила я и уставилась в глаза Ольги.

В отличие от Катаева, Гаранина казалась смелее. Более того, как показалось, она сходу увидела во мне человека, который, поможет если не вернуть проданные за бесценок помещения, то хотя бы отомстить за её нервы и здоровье. Вот что значит женщина, а мужик нынче мельчает!

Однако меня настораживал собственный оптимизм.

Что-то было не так. Я раз за разом прокручивала в голове наш с Ольгой диалог, но так и не могла нащупать то, что мешало назвать его доверительным. Но что?

Глава 9

Домой я возвращалась с твёрдым намерением рассказать Никите о результатах своих изысканий, поэтому ломала голову, как объяснить тот факт, что мне без труда удалось найти ещё двух потерпевших? Было страшно даже представить, что он может подумать, если узнает о том, что я лазила в его ноутбуке! Это ведь как читать чужие письма или подслушивать под дверью… Писем я чужих не читала, а вот записки в школе, предназначенные другим девчонкам, случалось.

Я вдруг вспомнила, как воровато озиралась и пыталась унять собственное сердцебиение, разворачивая свёрнутое в трубочку послание на четвертинке тетрадного листка, которое нашла в парте подружки… Меня тогда не поймали, но было по-настоящему страшно и стыдно.