Заоблачность. Легенда о долине Вельдогенериуса

Армариус опустил Одежавель на мягкий ковер и склонился в глубоком поклоне.

– Уж не знаю, что для него страшней, Ваше Величество, пропустить праздничный обед или пропустить обеденный сон! – широко улыбнувшись, ответил Армариус.

– Как же они прелестны! – король Геворд с восторгом смотрел на Одежавель и Гольману. Малышки были очаровательны, их уже нарядили к праздничной церемонии. На их маленьких головках смастерили чудесные прически. У Гольманы серебристые локоны были уложены в виде большой искрящейся капли.

У Одежавель на ее высокой макушке красовалась большая снежинка с вплетенными в локоны хрустальными нитями. Одеты они были в пышные белоснежные платья и туфельки, сделанные из воздушного хрусталя.

Король Геворд перевел взгляд на свою спутницу. Он молча обнял Мариэль и поцеловал.

– Они взяли красоту от вас, Ваше Величество, – сказал Армариус и, подхватив обеих принцесс на руки, подлетел к Мариэль и Геворду. Затрубили фанфары, приглашая народ во дворец, но Логофет, не замечая ничего вокруг, продолжал мирно похрапывать, улыбаясь во сне.

?

В этот знаменательный день на торжество были приглашены все жители Заоблачности. Перед дворцом накрыли большие столы, вино лилось рекой, оркестр задавал ритмы, все танцевали и веселились. Среди толпы сновали клоуны на ходулях, искусные фокусники доставали из своих шляп и карманов огромные цветы и пестрые ленты, заставляя малышню открывать рты от восторга. На соседней поляне устроили театр, а возле фонтана можно было увидеть магическое представление дрессированных капель и снежинок.

В веселье время пролетало быстро, и день незаметно приблизился к концу. После красочного салюта, устроенного в честь именинниц с помощью магии и игры света, Маг Нирас попрощался с королевской четой и Хранителями, сославшись на рекомендуемый в его возрасте покой. В этот раз он решил пройтись пешком и не спеша, опираясь на свой посох, двинулся в сторону сверкающего в свете Луны и звезд ночного леса.

Он любил этот воздух, наполненный влагой и пряными ароматами цветов, любил слушать тишину леса, нарушаемую только звуком его шагов, шелестом серебристых листьев и редкими криками ночных варканов.

Звуки веселья со стороны дворца потихоньку стихли. Преодолев большую часть пути, он вышел к поляне, залитой лунным светом, и остановился. За большим деревом в конце поляны тропа раздваивалась.