Если ты меня ждёшь

Может быть, однажды она все-таки расскажет, что тогда случилось на самом деле? Даст ответы на вопросы, над которыми я так долго ломал голову. Гадая, уж не обидел ли я ее чем-нибудь ненароком. Или, может, она встретила другого? Ведь Мира Ларионова с каждым годом становилась все красивее, и на нее оглядывались не только молодые парни, но и взрослые мужчины.

Однако ни на кого из них она не обращала внимания. Кроме меня. Я был ее соседом по парте, лучшим другом, а затем и первым мужчиной. Мы даже строили планы на будущее.

Я собирался представить ее отцу, уже официально.

А потом все в одночасье закончилось.

Мира

Вода утекала в слив, и вместе с ней, казалось, уходила накопившаяся в теле усталость. Я растирала по коже пахнущий океаном мужской гель для душа, морщилась, когда задевала синяки, и понемножку отогревалась. Странно, я и не заметила, что успела замерзнуть.

Или холод въелся так плотно, что почти стал частью меня?..

Прислонившись к гладкой кафельной стене, поняла, что стою под душем слишком долго, и пора выходить.

Вот только это означало, что нужно будет взглянуть Миру в глаза. И что-то отвечать на его вопросы.

А я не придумала никакую легенду…

Сказать правду? Но в таком случае нужно будет начинать с самого начала. С того, что его наверняка больше всего интересует. Почему я тогда ушла без объяснений? Просто заявила, что между нами все кончено, и растворилась в листопаде.

Будь я на его месте, смертельно обиделась бы за такое.

Я вообще в юности была той еще максималисткой. Впрочем, как все, наверное.

Свою мать я на тот момент почти не знала, а отца не знала вообще. Даже не уверена в том, что его действительно звали Александром. В свидетельстве о рождении там, где пишут имя отца, у меня стоит прочерк.

Мирой меня назвала мать. В честь Миры Наир, женщины-кинорежиссера. То ли ей действительно нравились ее фильмы, то ли просто решила выпендриться, чтобы не как у всех. Она ведь хотела стать актрисой, как ее знаменитая однофамилица, так что при первом же удобном случае уехала покорять столицу.

А меня оставила с бабушкой.

Я не жаловалась. Бабушкиной пенсии на жизнь хватало. У нас еще и дача была, самая настоящая. С яблоневым садом и качелями. Качели повесили для меня.

А еще был Мир. С того самого первого дня, когда малышей-первоклассников разделили по парам, и он сжал мою ладошку в своей, мне хотелось, чтобы он никогда не отпускал мою руку.