Не смотри назад

Если бы удар, нанесённый магией, оказался чуть слабее, сейчас Алита Дален уже лежала бы в могиле на старом городском кладбище, где хоронили не самых богатых жителей столицы, и над ней печально склонялись бы ветки рябины, отгоняя зловредных духов, которые, по поверьям, приходят за почившими магами. Но она осталась жива, отделавшись сильным магическим истощением, к счастью, излечимым.

А Игберт Фрим попросту сбежал, оставив её сражаться в одиночку! Ничего удивительного, что у него до сих пор нет постоянного напарника.

Ведь они должны во всём полагаться друг на друга.

Как и некоторые другие сослуживцы, Фрим считал, что её пол по умолчанию делает Али слабее остальных, почти бесполезной. Он бы ничуть не огорчился, если бы она погибла в тот день. А ещё пришёл к ней домой, чтобы указать ей на место, припугнуть или и вовсе…

Алита потрясла головой, отгоняя неприятные мысли. От воспоминаний о том, как Фрим прикасался к ней, её передёрнуло. По коже словно проползло какое-то мерзкое насекомое, а во рту снова появился привкус желчи.

Он был в её доме! Осквернил его не только действиями, но и одним своим присутствием! Теперь она никогда и ни за что не сможет чувствовать себя в безопасности за привычными стенами. Они станут казаться ей тонкими и ненадёжными, точно сложенными из соломы. Вот что сделал Фрим!

Спустя некоторое время, когда отчёт лёг на стол начальника, а голос вернулся, Али пришлось выслушать ещё одно обвинение.

– До меня также дошли сведения, что ты превысила свои полномочия и, не имея документов аптекаря или травника, приготовила снадобье для другого, – строго произнёс альд Кирхилд, сидя напротив за массивным дубовым столом.

Али пристроилась за столиком секретаря, которого не так давно перевели в отдельное помещение. Хмурый взгляд начальника, его суровые интонации, сухие канцелярские фразы не сулили ничего хорошего.

– Для кого?

– Шивона Лаберд.

Услышав это имя, Алита уставилась на альда Кирхилда с удивлением.

Откуда он мог узнать? И что плохого она сделала?

С Шивоной Лаберд они познакомились в академии. У младшей дочери влиятельного в столице человека наличествовал слабенький магический дар, что компенсировалось высоким материальным положением семьи, потому никто из девушек не осмеливался дразнить эту невысокую брюнетку с серыми глазами и пухлыми губами, которые преподавательницы отчего-то называли порочными.