Не смотри назад

Алита пробежалась взглядом по ряду флаконов, покрутила в руках один из них, понюхала. Светло-лиловое содержимое успокаивающе пахло вербеной. Судя по всему, оно предназначалось для того, чтобы заменять мыло.

Спустя некоторое время Али вышла из ванной комнаты в сорочке и халате, разобрала кровать, закуталась в одеяло. Постельное бельё оказалось чистым и хрустящим, а после горячей ванны необходимость в грелке отпала сама собой. Понадеявшись, что не проспит работу, Алита провалилась в сон.

Она проснулась через несколько часов – резко, точно вынырнув из-под толщи воды на воздух.

Запоздало вспомнила, что не погасила лампу. За окном ещё не начало рассветать, а море… Море шумело так, что никакие оконные стёкла не помогали заглушить его. Громко, неистово, словно взывая к тем, кто не спал в эту ночь.

Али свернулась клубочком. Перед сомкнутыми веками проносились картины прошедшего дня, такого долгого и странного. Отправление со столичного вокзала, поезд, щебетание девушек-попутчиц, живописные улочки Бранстейна, унылые стены конторы, где ей предстояло работать, лица людей, ещё вчера бывших для неё лишь именами.

Детали мелькали в мыслях, упорно не желая складываться в единую картину.

Сквозняки при закрытых окнах. Джайна, ведущая себя по-хозяйски в доме Ристонов. Аэдан, которому не досталось ни капли наследной магии.

И Киллиан. Киллиан с его волшебством, которое нельзя не замечать. Алита и прежде могла отличить магов от обычных людей, но никогда не чувствовала чью-то силу так, словно та была костром, к которому она протягивала руки.

Отчего именно он? А Рона? Ощущала ли она то же самое? Почему, ну почему сестра умалчивала о собственном муже, ничего не рассказывала о его привычках, характере, взглядах на жизнь?

Может ли быть такое, что Рона и сама не знала супруга достаточно хорошо?..

Вдруг вспомнился альд Кирхилд и его слова, сказанные на одном из совещаний. Тогда им досталось очень сложное дело. Лавочник убил всю свою семью и покончил с собой.

Его подозревали в одержимости, в поклонении тёмным силам, в сделке, где на кону лежали человеческие души. Никто из обывателей не хотел верить в то, что мужчина мог сделать такое в здравом уме и по собственной воле.

– Я понимаю, что эдакое непросто уразуметь, – говорил альд Кирхилд, переводя взгляд с одного из работников Службы Правопорядка на другого. – Но порой мы не знаем даже самых близких. Другой человек – загадка.