Приданое сентября

Ласковые прикосновения с её стороны были не таким уж частым явлением – она выражала свою любовь по-другому – но в тот день он так расстроился, что она, должно быть, не удержалась. Позже ему не раз приходилось менять школы, но тогда хотелось, чтобы всё оставалось по-прежнему, так, как он привык.

– Может быть, всё к лучшему, – сказала ему бабушка, глядя на склонённую голову младшего внука.

– Да что тут может быть к лучшему? – пробубнил он. Тогда ему думалось, что бабушка просто не понимает всего масштаба его трагедии.

Ведь ему так нравилось в прежней школе! Кто знает, что будет в новой? – Ничего хорошего нет!

Бабушка с мягкой улыбкой легонько коснулась его плеча и пошла в кухню. Тору вскинул голову, принюхиваясь к вкусным запахам, и на душе у него стало легче. Все неприятности и тревоги будто побледнели и трусливо попятились назад, спугнутые непреклонной уверенностью этой маленькой, но несгибаемой женщины. Уверенностью в том, что всё будет хорошо. Что он сможет справиться с любыми грядущими неприятностями и найти в них зерно будущего счастья.

Все эти ощущения – уютного дома, бабушкиной любви и собственных забот о новой школе – вернулись к нему во сне. Но сейчас бабушка не говорила ему о том, что всё к лучшему. Она хмурилась и смотрела в книгу, а Тору, вновь почувствовавший себя маленьким, смотрел на неё и напряжённо ждал того, что должен услышать. Он не сомневался – этот сон, как и предыдущий, был знаковым. Оставалось только разгадать эти знаки.

Но бабушка так ничего и не сказала.

Тору проснулся, резко сел на постели, вытирая пот со лба. Сны о бабушке, странное предсказание Мейлин, таинственная поездка брата – всё спуталось в мыслях, наслаиваясь друг на друга. Что общего может быть у всех этих вещей?

Уснуть заново так и не получилось. Наутро Тору решил позвонить родителям, чтобы поведать им сон. Мама тут же решила, что нужно провести поминальный обряд, и собралась идти в буддийский храм.

Москва, май 2010 г.

Алина

Неизвестный свёрток светился.

Не слишком ярко. Гораздо бледнее, нежели фонарик в мобильном телефоне, который Алина крепко сжимала в повлажневшей от волнения и внезапного страха ладони. Казалось, будто в бумагу завернули маленькую аромалампу, и огонь свечи в ней продолжал ровно гореть в темноте пустой комнаты. Это и пугало, и притягивало одновременно. Дыхание перехватило, а пальцы задрожали, и она едва не выронила телефон. Уже сделала шаг вперёд, когда позади раздался громкий стук в дверь.