В лабиринтах города

В тех убийствах, которые ей обычно приходилось расследовать, фигурировали совсем другие люди, не слишком похожие на представителей так называемой золотой молодёжи.

Впрочем, и у самой Алисы никогда не было ничего общего с убитой девушкой. Она старалась добиваться всего самостоятельно и никогда не принадлежала к высшему обществу магического мира. В университете стремилась к тому, чтобы как можно лучше выполнять то, что от неё требуется, но никогда не считала себя карьеристкой и не ставила цели подняться как можно выше по иерархической лестнице.

Выяснилось, что перед смертью Машу лишили силы ведьмы. Это можно было определить и без специальных исследований и приборов. Подсказал амулет, который оставался на её теле. Золотой кулон больше не являлся накопителем магии и дополнительным источником силы. Теперь он выглядел обычной побрякушкой – красивой, но совершенно бесполезной.

Лишать магических способностей могли только инквизиторы – в качестве высшей меры наказания. Перед тем, как отправить преступников на процедуру, их обязывали снимать амулеты.

Лишь в этом случае они сохраняли свойство концентрировать в себе магию и могли бы использоваться снова, однако здесь скрывалось множество нюансов. Как и магические предметы, амулеты считались своенравными вещицами, вполне способными не принять нового хозяина и даже навредить ему. Именно поэтому их чаще всего просто сохраняли на память, но никогда не использовали заново.

После лишения магических способностей человек словно превращался в погасшую свечу.

Терял энергию, здоровье, интерес к жизни. Весьма часто всё заканчивалось смертью, а учитывая, что такие маги обычно находились в инквизиторской темнице, это никого не удивляло.

Алиса лично знала только одного человека, который лишился магических способностей другим путём. Максим Рахманов, её друг детства. Он не любил об этом говорить, а она не настаивала, зная лишь то, что ему приходится нелегко.

Возможно, именно это их и сблизило. Он, как и она сама, чувствовал себя одиноким и чужим в собственной семье, и вся его постоянная ирония была лишь призмой, сквозь которую Рахманов смотрел на мир.

Маской для прикрытия.

Несмотря на это, он оставался оптимистом. Некоторым Макс казался чересчур легкомысленным, несерьёзным, болтливым. Он любил всех смешить и сам, казалось, всегда улыбался.

Прежде у него и вовсе не имелось никаких серьёзных планов на жизнь. Алиса не знала, изменилось ли что-нибудь сейчас.