Взгляд в темноту

 – Ты не пожалеешь, что отправился со мной. Уж я-то знаю своего дядю, он не прозевает возможности пустить пыль в глаза. Таких блюд, какие готовят у него, и за столом королевы не отведаешь!

– Поверю тебе на слово, – хмыкнул Киллиан, обводя взглядом стены, оживить унылость которых не получилось даже с помощью явно намалёванных на скорую руку натюрмортов. – Ты ведь у нас бывал при дворе. А не я.

– Ты сам отказался, если я ничего не путаю, – произнёс Эмрис, сделал ещё глоток красного вина из бокала и поморщился.

 – Гадость! Чем они его разбавляют?

– Лучше не знать.

Ристон отодвинул в сторону пустую тарелку и задумался, не заказать ли ему чашку чая. Хотя, если он окажется такого же качества, что и здешнее вино… Внезапно выражение глаз Эмриса, сидящего лицом к двери, изменилось, приятель поднялся на ноги и зашагал навстречу кому-то, кто только что вошёл в зал.

– Глазам своим не верю! – вскричал он. Заинтригованный его поведением Киллиан обернулся.

 – Вы ли это?

Эмрис Торнбран галантно склонился перед молодой особой, которая смотрела на него с той снисходительностью, с какой капризные дети принимают дорогие подарки родителей. Нельзя было не признать, что незнакомка весьма хороша собой. Тёплый оттенок кожи, завитки каштановых волос, пухлые губы, напоминающие о цветущем клевере, большие тёмные глаза под прихотливо изогнутыми бровями. Девушка выглядела здоровой и полной жизни, чем разительно отличалась от большинства обитательниц королевства – бледных, анемичных и хрупких.

Этим она походила на Джайну, но чем-то другим неуловимо отличалась.

– Альд Торнбран, как приятно вас здесь встретить! – Певучий голос с лёгким акцентом звенел, как колокольчик. – Представите меня вашему спутнику?

– Разумеется! – Эмрис обернулся. – Альд Киллиан Ристон, альда Флориана Эдевейн.

– Очень приятно, – проговорил Киллиан, легко пожимая протянутую ему руку в мягкой замшевой перчатке.

От девушки исходил не резкий, но дурманящий запах спелой вишни с горьковатым привкусом миндаля. В столь тривиальном месте она казалась яркой бабочкой, случайно залетевшей в заставленный тоскливой пыльной мебелью дом, диковинным цветком, распустившимся на голом осеннем дереве.

– Не ожидал вас здесь встретить, – разливался соловьём Эмрис.