Взгляд в темноту

– Меня некому было ругать, – хмыкнул он. – Отведайте немного пудинга, иначе он на вас обидится. Уверен, вы найдёте его вкус просто великолепным.

– Хорошо, – без особой охоты согласилась Алита.

– Жаль, что вы не пробовали сладостей моей страны, – не сводя с неё чёрных глаз, проговорил князь Чаудхари. – Их вкус изыскан, а запах кружит голову. После них любые другие кажутся безвкусными.

– Ну-ну, не стоит огорчать моего повара! – провозгласил владелец замка, вмешиваясь в разговор.

После ужина Алита улизнула из столовой под предлогом того, что устала с дороги. На сей раз найти обратный путь в отведённую ей комнату удалось без посторонней помощи. Али заперла дверь, переоделась, сбросив красивое, но не слишком удобное платье, в котором выходила к ужину, и, расположившись на кровати, пристроила на коленях толстую папку, полученную от альда Торнбрана.

Открывать её было страшновато. После рассказанной хозяином замка истории Алита примерно представляла, с чем ей придётся столкнуться.

Едва ли девушка, рассудок которой помутился, могла оставить после себя записи, наполненные радостью и светом. Нет, за твёрдой обложкой папки таилась тьма. Глубокая, как пропасть, густая, точно болотная жижа, она словно протягивала к пальцам нити-щупальца, цеплялась клейкой паутиной, липла к коже. Али поморщилась и решительно дёрнула тесёмки, удерживающие папку закрытой. Протянула руку, чтобы вынуть верхние листы, и, вскрикнув от боли и неожиданности, затрясла кистью.

С безымянного пальца сорвалась алая капелька крови. Алита прижала ладонь к губам и, машинально слизнув солоноватую влагу, принялась за поиски того, что её поранило. Предмет обнаружился в складках покрывала. Это оказалась круглая траурная брошь с жемчугом и чёрной эмалью. Тронутая ржавчиной, но по-прежнему острая игла с испачканным кровью кончиком выглядела почти настоящим оружием.

О том, что в папке могут оказаться не только бумаги, Сайлас Торнбран не предупреждал.

Поднявшись с места, Али отыскала в своих вещах бутылочку с карболкой* и, морщась от резкого запаха, обработала ранку. Палец тут же нещадно защипало, но эти ощущения следовало перетерпеть. Она осторожно положила брошку на прикроватный столик и принялась изучать содержимое папки, надеясь, что подобных сюрпризов больше не будет.

«Записи и рисунки одной безумной», – сказал альд Торнбран.