Заблудившаяся Земля

– Спасибо, киска, – девушка поднесла стакан к лицу, посмотрела на сок с выражением бесконечной тоски.

И тут Норну показалось, будто он понял, что именно так притягивает его – неуловимо, в уголках глаз Зонкии Амы он заметил что-то похожее на отражение его собственной усталости. Нет, не той усталости, что валит с ног после трехмесячного полета в Пустоте на допотопном корабле, у хозяина которого никак не найдется денег на ремонт. Не той усталости, что возникает после недельного шатания по барам. А той самой непонятной усталости, что по сути дела заполняет всё его, Норна, существо с тех пор, как он покинул маленькую голубую планету Земля; усталости, которая и гонит его по жизни, не давая остановиться, которую не заглушить выпивкой – хоть пей беспрерывно дни и ночи напролет; усталости, имя которой Одиночество.

Кто никогда не терялся в бездонной Пустоте, не знает, что это такое.

Норн тупо уставился на свои руки, только что служившие ему чем-то вроде подушки: руки напоминали пауков, видимо, оттого, что на душе у Норна по-прежнему было гадко.

А от мыслей об одиночестве стало ещё хуже. И тут как раз Томси снова пихнул его в бок, зашептав прямо в ухо, захлебываясь слюной:

– Я вот что тебе скажу, эту бы цыпу перевернуть на спинку…

Договорить он не успел. Норн не стал слушать, что ещё выдаст осточертевший приятель – просто развернулся и врезал по смазливой раскрасневшейся физиономии, с удовлетворением отметив, что руки при этом перестали напоминать пауков. Удар получился, что надо. Томси взбрыкнул пару раз ногами, пытаясь удержаться на стуле, и загрохотал под ноги мимо проходящей парочке многоножек – чудиков с немереным количеством конечностей.

Чудики были тоже порядком набравшиеся.

– Ты… это…– пытался подняться Томси, но несколько пар заплетающихся ног уже запутались в упавшем стуле, а заодно и в человеке, который только что на нем сидел.

Чудики громко ругались хрюкающими голосами, одежда их, и без того убогая, затрещала по швам – Томси, стараясь подняться, цеплялся за широкие спины иноплеменников, ткань рвалась легко и весело.

В потасовку с радостью втягивались и другие посетители бара. Народу было достаточно, чтобы учинить настоящий погром. Испуганный бармен уже нажимал на кнопки, вызывая охрану. Визжали местные девицы – то ли от страха, то ли от восторга. Кто-то пытался пробраться к выходу, этим только ухудшая свое положение, потому что пройти мимо клубка тел, катающегося по проходу, значило – присоединиться к ним ещё одной составной частью.