Найти тебя

Машка и Мухтар выросли, коров мы больше не держим, остались только поросята, куры и утки.

Говорю это и думаю: «Боже, какая же у меня скучная жизнь».

Наверное, Юра понимал, что особенно рассказать мне и нечего, поэтому не стал сильно докапываться.

– Лучше расскажи, как у тебя дела, – с улыбкой я перевела разговор на другую тему.

Юра начал раскачиваться на качелях сильнее, отведя взгляд к небу. Его кожа показалась мне довольно бледной, будто он почти не выходил из дома.

– С того дня, как мы переехали…

И Юра поведал длинную историю о жизни в Польше, о том, как ему было одиноко, сложно в другой стране, с другими людьми, однако потом все же привык и перестал чувствовать себя неуверенно.

О том, как там все по-другому, не так, как у нас. О том, как сейчас вернулся в Москву.

– В Москве люди по велосипедным дорожкам ходят, – рассказывал он.

– А в Польше?

– А там все строго, по велосипедной только велосипедисты. Люди стараются придерживаться правил, в России на многое можно забить, и это классно, здесь я себя чувствую свободнее.

Здесь я проникся культурой эмо.

– Почему эмо? – спросила я.

Он выдержал небольшую паузу.

– Родители мои разводятся, мне нужно будет решить, где я в итоге останусь. Мама в Москве, отец в Польше. Была полная жесть, постоянные ссоры, дележка. На улице я как-то встретил ребят эмо, начал гуглить, мне понравилась их философия. Родителям сейчас все равно плевать, какой бы фигней я ни страдал.

Наверное, другую историю я ожидала от него услышать, вопросы про эмо сразу отпали.

И несмотря на то, что я услышала, Юра вел себя довольно сдержанно, старался не показывать боль, которая, сто процентов, накопилась у него в душе. Он продолжал говорить с улыбкой на лице, рассказывать смешные истории из жизни, я тоже начинала вспоминать что-то из своего прошлого. Мы проболтали почти до ночи, качаясь на качелях возле дома. Это был один из самых запоминающихся вечеров в моей жизни: голос Юры, стрекотание кузнечиков, миллион звезд на небе, и мы – вечно качающиеся на качелях. А еще запах цветущей сирени, он стал символом этого вечера.

Родители позвали меня домой, когда уже стало совсем поздно. Когда я говорила Юре «пока», заметила, как блестят его голубые глаза при свете фонаря, который атаковали ночные бабочки. Как только я зашла в комнату, сразу поняла, что до сих пор ощущаю запах сирени, у меня кружится голова от качелей, а состояние немного пьяное.