Яд греха. Иронический фитодетектив

– Смешно, – улыбнулась подруга и продолжила. – Дед усадил их на почетное место. За столом братец что-то пробубнил, Любочка молитву забацала. У нее, похоже, большой репертуар, на все случаи жизни. Вот что еще меня напрягло, Любовь к еде не прикасалась, положила немного для приличия, пила из своей бутылки с водой, которую из сумочки достала. Беседы светской не получилось после их прихода. Блины мы не пекли, купили готовые в местном кафе. Вспомнили кулинарные таланты Светланы Петровны. Ее блины всегда были на высоте! Тут встряла Любочка: «Я тоже прекрасно пеку блины».

Похвалили салат, который мы с сестрой Аленой сварганили. Она опять вставила: «Я бы лучше сделала». На что пришлось ей ответить, что не имела чести оценить ее кулинарные таланты, так как в дом ее звана ни разу не была. Даже здесь, на поминках ее любимой свекрови, она не представила ни одного кулинарного шедевра. На что Любка ответила, что они с Андреем «половинки одного целого», и раз он не хочет нас приглашать к себе в дом, то и она не рада нас видеть. Можно подумать, что я об этом только и мечтала!

Пока Машуня возмущалась, я вспомнила знаменитое высказывание, приписываемое Фаине Георгиевне Раневской: «Вторая половина есть у мозга, ж. пы и таблетки. А я изначально целая!» Интересно, чем, из перечисленного, является жена ее брата? Я поделилась своими соображениями с Машей, и мы сошлись на втором пункте.

– Сестра, – продолжала рассказ подруга, – была несколько резче: «Мы здесь с самого утра вкалывали, в пять утра встали, чтобы к шести подъехать, а не к двенадцати, как некоторые.

Так имейте совесть, если не поблагодарить, то хотя бы не хаять то, что сделали другие! Мы здесь собрались не вам с Андреем дифирамбы петь и не вас ублажать. Вспоминаем достойного человека и хотим говорить исключительно о нем».

– А они что?

– Им, как я потом поняла, только и нужен был повод, чтобы уйти, и они его получили. С видом оскорбленной невинности покинули поминальный стол. Потом что-то долго нашептывали деду, и ушли, не попрощавшись с остальными, – щеки Маруси пылали негодованием.

– Кого-то мне эта Люба напоминает. Как она выглядит?

– Сухощавая, – начала описывать подруга, – чуть выше метра шестидесяти, волосы грубые, прямые, мышиного цвета, губы поджатые, прикус лошадиный, носик остренький с горбинкой, глаза водянистые на выкате. Сельдь иваси без банки, – придумала ей прозвище Машуня.

– А фамилия, случайно, не Селёдина? – я, кажется, догадалась о ком идет речь.