Ничего не проси у Бога

Поверить в это сложно и невозможно.

Характер у матери и так не сахар, а после смерти отца совсем испортился. Она подолгу нигде толком не работала. Все время ее что-то не устраивало. Отец работал один и чаще на двух работах сразу. Мать больше сидела дома. Теперь проклинала мужа за то, что испортил ей жизнь. Оставил без средств существования. Жизнь прошла впустую, и никому она теперь не нужна. Каялась, что нарожала целую ораву, а нужно было родить только одного ребенка. А лучше надо было давно отца бросить и уйти.

Варьке больно и обидно было это слушать. К матери у нее ни сочувствия, ни жалости не было, а отца она любила. Многие обиды детства всплыли в памяти, и больше было злости, чем жалости.

Ни с кем из дочерей близкого общения не поддерживала. Если и общалась, то старалась настроить каждую против другой. Зачем она это делала, Варька никак не могла понять. И матери это удалось с лихвой. В дальнейшей жизни три сестры стали совершенно чужими людьми.

Варька невыносимо переживала потерю отца. На похоронах очень сильно по нему убивалась.

И в это самое для нее страшное время она услышала слова, которые больно резанули по сердцу.

– Как убивается по отцу, а ведь она ему неродная! – удивлялись женщины.

Как неродная? Она ведь другого отца не знала! Женщины продолжали шептаться у нее за спиной. Оказывается, отец этого никогда и не скрывал и всем говорил об этом. Зачем? Кого теперь спросишь?

Когда прошло время после похорон и боль немного улеглась, она спросила об этом мать. И та сказала, что это правда.

Истерики, как бывает в кино, не было. Жизнь есть жизнь. Она благодарна матери, что та ее родила и не бросила. Отцу – за то, что принял и любил. Варька тогда и представить себе не могла, что эта новость не самая страшная, которую ей предстоит услышать в жизни.

Время текло своим чередом: дом – работа, и наоборот. Старшая сестра Вера вышла замуж и, как всегда бывает, ушла жить к мужу. Они остались втроем. Как-то еще в детстве Варька спросила мать об их именах:

– Мам, а почему ты так нас назвала? Ведь если старшая Вера, а младшая Люба, то меня должны были назвать Надей? Вера, Надежда, Любовь.

Правда, ты у нас тоже не мать Мария, но все же?

Она почему-то сразу разозлилась и резко ответила:

– Какая ты Надя, Надежда? Горе ты!

Потом смягчилась и добавила:

– Варюха ты горюха. А имя Надя тебе совсем не подходит.

Тогда Варьку вполне удовлетворил такой ответ. А сейчас она понимала, почему мать так ответила в то время.