Ничего не проси у Бога

– Может, тогда тебе скорую вызвать? Увезут, подлечат.

– Еще чего удумала? Не поеду я в больницу!

– Ты же сама себя в гроб загоняешь раньше времени. Ведь говорят же, не поминай петлю, а то черт сам тебя туда затащит. А вечно только о болезнях и смерти твердишь. Зачем?

– Ух ты, как она заговорила. Ты меня еще учить будешь? Я тебя не звала! Не приходила столько времени и еще не приходила бы. Кто тебя тут ждал? У меня есть Верка, есть Любка, а ты пошла вон отсюда! Этому дураку рога наставила, а он и рад-радешенек.

Он меня простил, видишь ли. А мне нужно было его прощение-то? Да плевала я на него! Не любила тебя никогда! А он любил неродную больше, чем своих родных. Ну не идиот он после этого? Ненавижу! Она жалеть меня пришла. Не нужна мне твоя жалость! Не приходи сюда больше.

Варька повернулась и пошла к двери. Мать еще что-то кричала ей вслед. Но она ее больше не слышала. Горло больно сдавило обручем, как будто кто-то душил ее. Задыхаясь, она выбежала на улицу, хватая жадно воздух. Еле сдерживая рыдания, побрела прочь от этого чужого ей дома.

Быстрым шагом прошла улицы. Слезы больно сдавливали горло, но она терпела. Выйдя из поселка, она бегом побежала в березовую рощу. И только там, среди берез, дала волю слезам.

Если отцу она чужая, то матери-то она родная. Как можно не любить своего ребенка? Варьке о таком счастье и чуде приходилось только мечтать. А тут такая ненависть от родного человека. За что? Она же не просила ее рожать. Варька любила мать и никогда ничего плохого ей не делала.

Видимо, родившая это не значит, что любящая. И дети бывают лишними. А может, женщины не матерями?

Варька так долго была в роще, что не заметила, как начало темнеть. Стояла полнейшая тишина. Березки перестали шелестеть листвой, пташки притихли в своих гнездышках, прислушиваясь к Варькиному рыданию. Она замолчала и прислушалась. Тишина, и почти стемнело. Была уверена, они ее понимают, но день закончен, и пора уходить. Прошептала:

– Спасибо вам.

И побежала прочь из леса. Она была всего лишь обыкновенной девушкой со своими горестями и страхами.

Когда Варька дошла до дома, совсем стемнело. Олег опять пришел пьяным и уже спал. От него сильно несло перегаром, поэтому Варька решила постелить себе на полу. Утром, пока Олег умывался, а Галина Алексеевна готовила завтрак, Варька быстренько оделась и убежала на работу. Вечером Олег стоял на том же месте. Напарница спросила, кивая на Олега:

– Помирились?

– Да. У нас все хорошо, – соврала Варька.