Иллюзия любви. Киноповесть

– Вообще-то я берегу фигуру, – вздохнул Аджай, – но ради ваших прекрасных глаз и вашего расположения готов принести её в жертву!

Маша рассмеялась:

– Мне кажется, с вашим темпоритмом вам совершенно незачем беспокоиться о фигуре: вы в отличной форме!

– Да? Интересно, что бы вы сказали, если бы увидели мою фигуру без одежды? – хитро сверкнул глазами режиссёр.

– Ой, Аджай, вы меня уморите! – развеселилась Мария. – Заходите, мы пришли!

Они входят в кофейню, погружаются в атмосферу тишины и спокойствия, их окружает приятная музыка.

Кофе, пончики и пирожные великолепны. Затем они опять выходят на улицу и не спеша идут вдоль шоссе. Маша говорит:

– Ну что, Аджай, пойдёмте на Арбат!

Он галантно предлагает ей руку, Маша опирается на сгиб локтя, но тут мимо пробегают какие-то подростки, которые толкают их и им с трудом удаётся удержать равновесие. Аджай спрашивает:

– А кстати, Маша, скажите мне, почему здесь люди всё время бегут? Почему не ходят спокойно, не наслаждаются жизнью? Зачем они спешат, торопятся? Они думают, что обгонят время?

– Нет, они просто хотят всё успеть и боятся упустить что-то важное.

А ваша жизнь разве не состоит из такой же бешеной гонки за успехом, славой, богатством, наконец?

– Нет, я уже давно не гоняюсь ни за славой, ни за деньгами – у меня всё есть… Я могу найти время полюбоваться душистой розой, падающей каплей дождя, утренними лучами солнца… Мне не хватает только одного… – Аджай замолчал.

– Чего же? – заглядывая ему в глаза, поинтересовалась Маша.

Глаза режиссёра – эти карие бездонные озёра – наполнились грустью и печалью, в них сверкнула слеза. Аджай перевёл взгляд в сторону и задушевным тоном промолвил:

– Возлюбленной, которая могла бы разделить со мной каждое мгновение жизни, наполнила бы её смыслом…

– Ну что ж, – рассудительно ответила Маша, – у нас говорят, кто ищет, тот всегда найдёт. Ищите лучше, господин режиссёр!

– Мне кажется, – задушевной грусти в голосе Кумара ещё добавилось, – я уже нашёл… Это вы, Маша! – Он снова взглянул на девушку, его очи казались воплощённой печалью, золотая слеза готова была пролиться из них.

– Увольте, увольте, Аджай! Зачем эта патетика? Ей-Богу, вы меня разочаруете! Лучше смотрите: мы пришли! Это московский Арбат!

Они медленно пошли по оживлённой улице, разглядывая товары, разложенные на лотках, останавливаясь и обсуждая выставленные на продажу картины самобытных живописцев, любуясь работой уличных художников.