Резиновое сердце

И он всегда держит своё слово, то есть угрозу насчёт тотального контроля и порки он выполнит, можно не сомневаться.

– Не хочу! – сказал я и вдруг кое-что вспомнил: у меня в мобильнике было полным-полно фотографий Арины, было даже видео! Если отец решит проверить мой телефон, то его сомнения превратятся в уверенность, и тогда плохо мне будет! Сейчас – это цветочки, ягодки будут потом…

– Надо забрать телефон и скинуть фотки на комп, – решил я.

– Скажите, а ваша учительница, Арина Марковна, догадывалась о ваших чувствах?

– Думаю, она не просто догадывалась – знала, как знали и все мои одноклассники.

Разве можно в восемнадцать лет что-то скрыть? Я, конечно, не афишировал, но это было и так ясно: я знал ответы на все вопросы, первым поднимал руку, последним сдавал сочинения, краснел, когда она обращалась ко мне с пустячной просьбой, например, стереть с доски, помогал донести тетради до учительской… Мало того – я разузнал, где она живёт, и дежурил под её окнами, словом, всё своё время посвящал не учёбе, а наблюдениям. Осёл да и только!

Один раз у меня даже был конфликт с одноклассником…

– Неужели?

– Да. Мы были в столовой; он начал говорить какие-то сальности об Арине, я попросил его заткнуться, но он продолжил прохаживаться на её счёт, приплёл и меня, ну, я и ответил ему тем же. Он выплеснул свой компот мне на брюки, я свой – ему в лицо, он швырнул в меня стаканом и разбил мне губы, а я собирался его прикончить… Если бы не подскочила стрекоза, так и случилось бы, наверное. Родителям, кстати, и об этом рассказали.

Словом, не до учёбы мне было, понимаете? Я любить хотел, а все лезли ко мне с какими-то оценками, заданиями…

– А как в дальнейшем развивались ваши отношения с Ариной Марковной?

– Да как бы они ни развивались! Мне всего было бы недостаточно. Мне нужна была она, целиком и полностью, в моё владение, но и тогда я не был бы счастлив. Это я сейчас понимаю, что абсолютного, совершенного счастья нет, оно весьма недолговечно… А в то время я мечтал о такой малости, о крупице счастья: обнять, взять за руку… поцелуй казался пределом мечтаний! Но было сильнейшее табу: она – учитель, я – ученик.

Это была такая преграда!… Кофе не хотите?

– Нет, спасибо, если можно, зелёный чай.

Он нажал кнопку звонка, секунду спустя в кабинет заглянула симпатичная секретарша:

– Да, Григорий Викторович?

– Наташенька, будь добра, мне кофе, как обычно, а нашей гостье – чай. Зелёный.

– Хорошо.

– Что-то мне жарко, – сказал он.