Гражданская жена с ридикюлем

Офелия с удивлением подумала, что она сегодня ничего не ела, но, вопреки обыкновению, чувство голода ее не тревожило. Они вошли в дом, увешанные сумками, и с порога Офелия поняла, что утренняя картина в доме никак не поменялась. Семейство все так же сидело за пустым столом и попивало чаек. Йогиня вальяжно вытянула ноги вдоль стола, подставив под них второй стул. Юра изучал местную газету, а Матвей просто смотрел в одну точку, так как устал на работе. При виде Фимы все изумленно округлили глаза.

– Прошу любить и жаловать! Моя родственница Фима. Поживет пока с нами! – отрапортовала Офелия.

Все изумленно молчали. Только Матвей хотел было что-то возразить, но Офелия тут же напомнила ему про утренний разговор, где он разрешил ей делать в доме все, что угодно. Бабка Фима ничуть не смущалась в новой обстановке и даже не особо рвалась с кем-то знакомиться. Она тут же прошлась по дому, заглянула во все углы и шифоньеры, увидела кровать Юры, обрадованно сказала: «То, что надо!» и сразу же перетащила вещи в его комнату.

Похоже, она автоматически посчитала, что Офелия тут главная, а остальных спрашивать вообще необязательно.

За столом в кухне все по-прежнему молчали, не зная, как реагировать. Офелия плеснула себе водички, села за стол и радостно любовалась эффектом, который произвела ее гостья. Бабка Фима переоделась в домашний халат и начала инспектировать кухню: открывать все шкафы, заглядывать во все кастрюли. Споткнувшись об вытянутые ноги йогини, бабка весело запела:

А ножки тонкие,

А жить-то хочется,

А жить то не с кем,

Приходится жить с кем попало!

Песня была нескладной, но бабку эту не смущало.

Зато смутило йогиню. Она убрала ноги со стула, недовольно хмыкнула и ушла в спальню. Юра тоже хотел ретироваться, но в его комнате были сгружены все бабкины баулы, а на кровати валялись вещи, в которых бабка приехала. Даже на охотничий трофей – оленьи рога, висевшие над кроватью Юры, бабка умудрилась повесить свой парик.

Юра попытался было отвоевать территорию и переселить бабку. Но Офелия пресекла его действия и не преминула заметить, что, если кому-то из загостившихся людей не нравятся ее родственники, он может валить на все четыре стороны. Юра загрустил, вышел во двор, покурил и, вернувшись в дом, заночевал на старом диванчике в сенях.

Офелия с Матвеем расположились на диване в зале, йогиня в спальне.