Двенадцать полнолуний

Но ее бабушка, необычная, абсолютно волшебная, не могла так просто взять и умереть! Она бы знала, она бы предупредила, она бы, в конце концов, попрощалась с Яной!

Баба Валя говорила о том, что бабушку увезли в морг, что она начала договариваться о похоронах, но все равно нужен кто-то из родственников, и Яне следует подъехать прямо сегодня.

– Я приеду, – ответила Яна и снова откашлялась. Теперь ее голос был хриплым не оттого, что она только проснулась, а потому что в горле будто поселился комок, который она не могла проглотить при всем желании, – Я сегодня приеду.

Через три часа.

Уже много позже Яна не помнила, как будила своего кавалера, принимала душ, одевалась, собирала сумку и выезжала из Питера. Однако она четко запомнила, что все время до бабушкиных похорон даже на секунду не верила в то, что той больше нет. Яна с кем-то общалась, чего-то делала, заполняла, подписывала, получала свидетельство о смерти, без которых была невозможна сама процедура похорон. Она договорилась об отпевании, хотя кто-то в деревне шептал, что негоже это, потому что Галина Викторовна вещи не богоугодные делала и вообще не сильно верующей была.

Яна звонила маме из бабушкиного дома и говорила по-деловому и обстоятельно, будто не про бабушку, а постороннего человека рассказывала, а мама ахала, охала, плакала и причитала.

– На похороны приедешь? – поинтересовалась Яна больше для приличия, зная, каким будет мамин ответ. Мама конечно же не могла приехать, потому что неожиданно (будто со смертью бывает иначе!), не вовремя, далеко и вообще неудобно.

Она позже приедет, и памятник поставит самый лучший.

– Ок, – коротко отозвалась в трубку Яна, переняв мамину манеру реагировать так почти на все, правда, исключительно в беседах с мамой. Та еще говорила о том, что Яночка молодец, ей приходится заниматься похоронами и так ее жалко, одинокую, в сущности, маленькую девочку. Яна отстраненно слушала, будто речь шла не о ней, а о какой-то другой девочке, кивала в трубку, вспоминала, что это всего лишь телефон, произносила «да» и с большим облегчением закончила это все.

Предстояли еще дела и заботы, было не до того, чтобы жалеть себя или думать о разговоре с мамой. Однако в морге, забирая гроб с бабушкиным телом, Яна впервые осознала, что ее больше нет. Она говорила о чем-то с работником, который настойчиво предлагал услуги носильщиков и еще ряд сопутствующих, и поглядывала на женщину в гробу с любопытством. Это была не бабушка, а какая-то желтая, восковая фигура.