Алена и Тридесятое царство

Некоторые развлекаться отправляются, а бедный Рыжик на работу. Видно, такова моя судьба. – Понурившись, Рыжик поплелся со двора, шаркая ногами по земле и повесив голову.

– Ален, а может возьмем его с собой? – Не выдержал Иван сердобольный, глядя вслед несчастному коту.

– Вань, да он же прохиндей, каких поискать еще. – Увидев, что мои слова не убедили доверчивого Ивана, я схватила его за руку и затащила за угол амбара. – А теперь выгляни, но только аккуратно, чтоб тебя никто не увидел. – Попросила я парня.

Рыжик, только что такой жалкий и несчастный, пройдя несколько шагов обернулся и заметил, что мы уже ушли. Решив, что комедию ломать уже не перед кем, он гордо выпятил грудь, смахнул пыль со своих любимых казаков и вальяжной, неспешной походкой отправился дальше. Тут навстречу ему попался слуга с плетеной корзиной, накрытой чистым полотном. Видимо в этой корзине было что-то съестное, так как около этого слуги Рыжик затормозил и барским жестом велел ему показать, что в корзине.

Во дворце все уже были осведомлены, что у царя гостит заграничная принцесса со своим, очень необычным котом. Поэтому слуга не осмелился отказать нахальному Рыжику и безропотно отдал ему самый крупный пирожок.

– Ну, как тебе? – Спросила я у Ивана.

– Держись его, Аленка. С таким помощником не пропадешь. – Неожиданно для меня, заявил Иван. – Ну, раз с твоим Рыжиком все в порядке, значит, и мы можем идти.

Иван свистнул как-то по-особому, с переливом, и вскоре около нас затанцевал гнедой конь.

Испуганное «Ах» и я уже на коне, впереди Ивана, и он держит меня за талию.

Мы ехали по деревянному настилу, который здесь был везде. На улицах стольного града именно он заменял привычный асфальт. Копыта коня глухо стучали по дереву, сопровождая пояснения Ивана. Он оказался отличным гидом, и вскоре я знала дома всей знати стольного града.

– Алена, может, ты перекусить хочешь? – Спросил меня Иван, кивая головой на разносчицу с пирогами.

– Не откажусь. – Согласилась я, принюхиваясь к аппетитному запаху.

Кинув монетку, Иван взял с лотка два румяных пирожка, один из них протянув мне. Пирожки оказались с черникой и, полакомившись сдобным печевом, мы потом долго смеялись друг над дружкой, показывая черные зубы. Через какое-то время мы решили пройтись пешком и Иван, осторожно снял меня с коня, словно хрустальную вазу, задержав в своих объятиях чуть дольше, чем это было нужно. Мы долго гуляли, болтая обо всем и ни о чем.